Комната отдыха - Мие Ли

за исключением этого. Я двигался на ощупь, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Пальцы коснулись дверцы шкафчика под раковиной, и она приоткрылась. Внутри была чернота. Испугавшись еще сильнее, я поспешно закрыл дверцу и шарахнулся к холодильнику. Вот что надо было открыть, чтобы стало светлее! Я взялся за ручку, и вдруг…

До моего обострившегося слуха донеслись слабые звуки из коридора: там открылась дверь. Нет, две двери, практически одновременно! К комнате отдыха шли два человека.

Я метнулся обратно к раковине и попытался влезть в шкафчик. К счастью, там было достаточно места. Бесшумно сдвинув мелкие предметы в сторону, я уселся, прижав ноги к груди. Я молился, чтобы шкафчик не оказался дешевым реквизитом съемочной группы, у которого днище держится на честном слове. Стоило мне прикрыть дверцу, как в комнату отдыха, перешептываясь, вошли двое и встали прямо у раковины. Я узнал голоса Тамблера и его подружки.

– Ты не представляешь, скольких усилий мне стоило ожидание. У меня к тебе куча вопросов, – ласково, но немного обиженно произнес Тамблер.

– И о чем ты хотел спросить?

– Ты и так знаешь. Зачем делаешь вид, что не понимаешь меня?

– Но я уже все рассказала. Хотел поделиться подсказкой, только я не стала его слушать. Понятно же, что он пытается приударить за мной, обычный мужской трюк. Я на такое не поддаюсь, – кокетливо ответила Торт.

Она явно внушала Тамблеру, что ею интересуется другой мужчина. Стоп… «Другой мужчина» – это или я, или Бормотун. Но я был готов спорить на что угодно – Бормотун не стал бы флиртовать с Торт.

– Так я и знал! Я и сам замечал, как Лёд пожирает тебя глазами!

Выходит, Тамблер тоже исключил Бормотуна.

– Почему же ты ему отказала? – продолжал он.

– Подумала, что бесплатный сыр только в мышеловке.

– Вот именно, – с облегчением подтвердил Тамблер, но тут же спохватился: – Только я помогаю тебе безвозмездно.

Тамблер прислонился к раковине, касаясь дверцы, которую я придерживал изнутри. Я почти перестал дышать, сердце колотилось так сильно, что удары отдавались даже в прижатых к груди коленях. Почему я раньше не додумался, что они устраивают ночные свидания? Ведь уже на второй день они вели себя как любовники! Как долго они намерены здесь пробыть?! У меня оставалось меньше десяти минут!

Сквозь щель я видел их ноги. Казалось, какое-то четвероногое существо возится около раковины. Верхнюю часть этого «существа» я старался не представлять.

Слегка задыхаясь, Тамблер вдруг спросил:

– Так за кого… ты теперь проголосуешь?

А вот это было уже интересно. Я весь обратился в слух.

– Не передумала? – продолжал он.

– Нет, он не Крот. Просто неприятный тип.

– Да, ты права. Такое не сыграешь. По-моему, он даже не понимает, что на всех нагоняет жуть. И никогда не поймет.

Я решил, что речь о Бормотуне, и внутренне возмутился.

Однако ответ прозвучал как пощечина:

– Я тоже так думаю. Лёд и понятия не имеет, как действует на людей.

Какое-то время я ровным счетом ничего не соображал, тупо наблюдая, как ноги Тамблера удаляются от раковины. Кажется, он хотел включить электрический чайник. Однако, не дойдя до него, Тамблер остановился и повернулся к женщине.

– Ну, раз ты уверена, мне сказать больше нечего. Как насчет чая перед сном?

– С удовольствием, – томно ответила Торт.

У меня оставалось минуты три, и я представил, как в комнату отдыха врывается съемочная группа и вытаскивает меня из-под раковины. Вот это будет картина! Я так живо все это вообразил, что даже задумался, как лучше предстать перед парочкой: одарить их осуждающим взглядом или посмеяться, обращая все в шутку. Тем временем ноги начало покалывать – еще немного и совсем затекут. Я послюнявил палец, приложил его к носу[12] и взмолился, чтобы эти двое прекратили любезничать и разошлись по своим номерам.

– Последний раз мы вот так встречаемся ночью… – проворковала Торт.

– Продолжим, когда выберемся отсюда. Нам еще о стольком надо поговорить… Ого, мне пора возвращаться, время почти вышло. Значит, договорились, ответим одинаково?

– Конечно. Надеюсь, только мы разделим денежный приз.

Послышался тихий стук опущенных в раковину чашек, а через секунду отодвинули и снова задвинули входную дверь. Для пущей уверенности я подождал еще, а затем вывалился из шкафчика, растирая онемевшие ноги. Поднявшись, я тут же потерял равновесие и схватился за открытую дверцу. Что-то хрустнуло, и дверца перекосилась. Я постарался приладить ее на место, как смог, потом вышел наконец из комнаты отдыха и как можно тише прокрался в номер.

На столе лежали два новых купона на подсказку. Это было уже слишком. И так имелось, о чем подумать, а теперь еще ломать голову, почему они появились.

Впрочем, я быстро справился. Наверное, я был первым, кто спрятался и подслушал чужой разговор. Этим объяснялся первый купон. А еще – сломанная дверца. Я не стал размышлять, вознагражден ли я за сам акт вандализма или за то, что приставил дверцу обратно, чтобы никто не заметил. В любом случае два купона многое для меня значили. Слова ночных голубков жгли меня каленым железом. Неприятный тип? Нагоняю жуть? Никогда не пойму? Я вскрыл конверты, на обоих купонах обвел изображение льда и сунул их в ящичек на двери.

Появившийся вскоре предмет был тяжелее и больше всех предыдущих. Мне показалось, что это зеркало с выпуклой обратной стороной, но только в номере я разглядел его как следует. Это действительно было зеркало – автомобильное зеркало бокового обзора. Разглядывая свое отражение, я увидел предупреждение прямо на зеркальной поверхности.

Объекты в зеркале ближе, чем кажется.

Я с трудом подцепил и снял пленку. Текст изменился.

Наблюдающий за вами ближе, чем кажется.

В зеркале отражалось мое встревоженное, почти испуганное лицо. Вокруг было оглушающе тихо, и я вдруг представил, что вот сейчас в зеркале отразится кто-то еще. Мороз пробежал по коже, и, когда я взял телефон, чтобы отсканировать QR-код, моя рука дрогнула.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я нажал кнопку воспроизведения. И чуть не раскрыл от удивления рот, как только свидетель заговорил. Как и прежде, голос был искажен, но я тут же понял, кто говорит. Мне казалось, что свидетелей опознать невозможно, но выходило, что никакие фильтры не скрывают до конца уникальные характеристики голоса знакомого тебе человека.

Запись начиналась с вопроса члена съемочной группы:

С этого момента я буду называть его Лёд. Вы упомянули о какой-то неприятности, связанной с ним. Можете рассказать подробнее?

Я люблю кока-колу. На работе пью только ее. Мой день начинается с того,