Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
– Так постепенно формируется канон, и состоит он лишь из тех сюжетных линий, что вроде бы не противоречат друг другу напрямую. Знание канона позволяет нашим родителям жестко навязывать нам тот мизерный набор крайне ограниченных ракурсов и перспектив, пользуясь которым мы быстро теряем даже тень шанса оценить подлинный масштаб игры бесформенной вселенской энергии, по самой своей природе лишенной каких бы то ни было ограничений. А главным следствием подобного «воспитания» приходится считать нашу привычку дифференцировать вещи на «внешние» и «внутренние» и затем произвольно распределять их по трем временам.
Проходит всего пара лет с момента нашего рождения, и вот уже мы, находясь под постоянным и невыносимым давлением, отрекаемся от нашего собственного видения, а с ним – и от нашего права на свободу. Пока еще остающиеся различия окружающие стремятся выявить и безжалостно подавить, методически переводя их в разряд «странностей». Сколько раз за свое детство нам приходится слышать фразу «тебе это показалось, дорогой»? Вскоре мы сдаемся окончательно и забываем все, что с нами тогда происходило. Таким вот образом и образуется картина «единого», или «внешнего» мира.
– Короче говоря, наш мир – это всего-навсего описание того, каким он якобы должен быть, с самого дня нерождения навязываемое нам объективистским лобби, сплошь состоящим из алчных фашиствующих говнюков?
– Лучше просто не скажешь! И тут вдруг появляется Лиса, которая по каким-то причинам считает себя жертвой человеческого восприятия реальности, и пытается это видение разрушить. А что бы ты сделал на ее месте?
Меня вдруг постигло озарение такой невероятной интенсивности, что я просто не мог смолчать:
– Нашел бы существо, не связанное вообще никакими социальными отношениями, и подарил бы ему карт-бланш на создание собственного мира?
– Да, рorca miseria[54], сто тысяч раз да! Она выбрала семью самого отвратительного социопата из всех – и это притом, что выбор тогда был просто огромен! – затем извлекла из сознания ее наследника его альтер-эго, тем более избавленное от каких-либо ограничивающих его социальных связей, а затем позволила этому существу без помех создать собственный сюжет реальности…
– …без помех, но под полным ее контролем… и не просто позволила, но снабдила его достаточной силой, чтобы…
– …чтобы быстро убедить всех остальных участников игры принять этот его новый сюжет, отказавшись от своего. Лести за свою проницательность от меня больше не жди. Как я уже отмечал, сила эта кратно увеличивалась из поколения в поколение, а значит и задача…
– Подведем черту: реальность – никакая не реальность, а лишь ее волюнтаристски ограниченное описание, или, как вы выражаетесь, «сюжет», который выдумал очередной лисий фаворит в ее же интересах; сложность заключается в необходимости взаимного принятия этого описания двумя личностями – демиургом, который, скорее, не демиург, а сценарист, и во всем ему противоположным альтер-эго, только что впервые в этом новом мире очутившимся?
– Ты наконец-то начал соображать. Действительно, так называемый «демиург» на деле не создает ничего, кроме собственной версии сюжета реальности. Что же до сложности приятия этого сюжета его альтер-эго, то вот тебе самый простой пример: я отлично понимаю принцип взаимодействия разнонаправленных энергий, на котором основаны гендерные теории моего товарища; я всецело согласен с этим принципом; вот только я никогда и ни за что не соглашусь с его выводом о существовании свободы гендерного выбора!
– Вопрос дисциплины. Если вы тот, кем я вас считаю, значит вас должны были готовить так же, как и меня. А я вот очень хорошо умею делать так, чтобы мои убеждения вообще никак не влияли на мои действия.
– Надеюсь, ты не о тех действиях, что заставили нас корчиться от хохота при просмотре новой «Матрицы»? Просто представь себе бесконечный шлейф причин и следствий, которые в итоге привели к тому, что всем нам, за редчайшими исключениями, достались строго определенные, как он выражается, «гендерные амплуа»! Разве не очевидно, что наше сиюминутное решение никак не в состоянии все эти причины изменить?
Впрочем, довольно болтовни. Еще раз насчет сложности: поверь, если я начну перечислять все препятствия, с которыми сталкивались твои предшественники, ты точно ничего не успеешь сделать. Я лично считаю, что именно тебе эта задача по плечу. Ты и твой двойник оказались первой действительно похожей парой – как это может быть простой случайностью?
Глава 42
В которой мне покажут еще один трюк с исчезновением
– Скажите лучше вот что: удалось ли это хоть кому-нибудь до меня осуществить?
– Ну… почти. Скорее, нет, чем да, – ответил он и с грустью взглянул на поверенного.
– Тогда зачем мне тут с вами…
– Например, чтобы я предостерег тебя от того, что ты собираешься сделать.
– А что я собираюсь сделать?
– Не валяй дурака. В твоем положении идиотская мысль укокошить своего двойника, – он опять посмотрел на поверенного, но уже без грусти, – появлялась у всех настоящих наследников семьи. Не трать времени даром – это опасно, бессмысленно, да и попросту невозможно!
– Так что мне тогда делать?
– Дослушать меня – не торопя и до самого конца. Повторяю последний раз: только понимание оставит тебе небольшой шанс на успех.
И я заткнулся.
Он снова налил себе из декантера, но на этот раз пил вино медленно, смакуя каждый глоток. Я ждал. Это был урок, и у меня не оставалось никаких других вариантов, кроме как отсидеть за партой от звонка до звонка. Допив, он неторопливо вытер губы салфеткой и снова заговорил:
– Я, между прочим, нахожу немного странным то, что тебя совсем не взволновала судьба восьми миллиардов остальных участников светопреставления – и это если не считать жизни бесчисленного числа животных и растений, которые также стоят сейчас на кону.
– А с этими-то клоунами что за проблема?
– Я же говорил: из поколения…
– …в поколение сила Лис и так далее. Проблема, спрашиваю, в чем?
– Это, кстати, еще один вопрос, в отношении которого мы с твоим отцом никак не можем прийти к общему знаменателю. Он полагает всех этих созданий фантомами, безликим стадом, которое иногда хором мычит что-то типа: «Завтрак – самая важная часть дневного рациона!» или «Распни нам Иисуса!» — и исчезает в гнилостных испарениях собственной тривиальности; мне же видится, что они так же индивидуальны, самостоятельны и важны, как и мы с
