Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
– Безусловно. Взять хотя бы, как ты смотришь на него прямо сейчас – а ведь он тебе ничего не должен, и никогда не был должен! Думай что хочешь, но развеять это заблуждение он и был обязан в первую очередь. Иллюзия сопричастности никак не поможет тебе выполнить ту невероятную сложную задачу, которая стоит перед тобою.
– Объясните по-человечески, без пижонства: почему вы считаете эту задачу настолько сложной? Я ведь уже сделал это с предыдущим двойником, Рикки – хотя он и не был, как вы говорите, деми…
– Ты так до сих пор и не понял главного принципа этого объединения. А он, по сути, заключается в необходимости согласовать ваши личные описания нового мира.
– Не понял?
– До того, как ты объединишься со своим двойником, вам необходимо найти хотя бы приблизительно похожий способ описывать то, что вам обоим представляется «внешним миром». Мне что, правда нужно объяснять, почему это нелегко?
– Да.
– Уфф… Господи, дай мне сил… Ладно.
Ни разу в жизни я не видел человека, до такой степени ненавидевшего звук своего собственного голоса.
– Возможно, тебе показалось, что Стоуны чем-то уникальны. Так вот: дудки! Они совершенно ничем не отличаются от любого существа на этой, или любой другой планете, каждое из которых без какого бы то ни было исключения является создателем своего персонального мира.
– Что? Ну это уже как-то слишком даже для вас, ребята…
– Отнюдь. Если бы ты треть своей жизни не угробил на игру в прятки с нью-йоркской гопотой, а остановился и внимательно осмотрелся, ты бы пришел к точно такому же… Помолчи, это важно! – оборвал он меня совсем как поверенный, едва я открыл рот, чтобы возразить.
– Все мы, – продолжил он после паузы, – все мы с самого рождения живем в нашем собственном мире, образованном совокупностью интерпретаций тех противоречивых данных, которые поступают от наших органов чувств. Несмотря на то, что интерпретации эти столь же индивидуальны и уникальны, как и сами эти данные, мы ошибочно полагаем, что наши глаза, уши, нос и кожа взаимодействуют с каким-то объективно существующим, «внешним» миром.
– Почему же тогда все эти «уникальные» интерпретации практически идентичны? Хотя меня когда-то и убеждали в обратном, но вдруг у них имеется единый – причем на самом деле внешний источник?
– Это одновременно и так, и не так. Действительно единым можно считать лишь бесконечное самосознающее пространство, наполненное бесконечными же проявлениями энергии. Когда мы рождаемся – или, строго говоря, когда в силу стечения обстоятельств, обусловленных сюжетной необходимостью, уже вполне себе индивидуальный, хотя и пока еще безличностный поток нашего осознания активирует сценарий рождения новой личности – в этот момент наша способность воспринимать энергию непосредственно, не отождествляя ее с несуществующими «внешними» источниками, пока еще позволяет создать свою собственную картину мира практически с нуля, стать демиургами своей собственной вселенной.
Вполне вероятно, что в такой вселенной у нас за ненадобностью отсутствовали бы глаза или уши, но зато в нашем полном распоряжении было бы единое безграничное пространство, наполненное чистейшей ясностью, блаженством и лучезарностью. Пространством, в котором мы теоретически могли бы просто расслабленно пребывать, оставаясь свободными от любых оков, и воплощаться не только во что угодно, но и где угодно, и когда угодно – на выбор. И так же легко развоплощаться. А теоретически – потому что в первые же часы после рождения наш громадный личный мир вступает во взаимодействие с крайне ограниченными мирками наших родителей, видение которых было им когда-то навязано их родителями, навязанное их родителями, и так далее.
Что значит «навязанное»? Любой физик тебе скажет: нет никаких невидимых глазу твердых частиц, из которых состоят вещи; есть лишь кажущиеся чрезвычайно убедительными предпосылки считать, что нечто подобное этим шустрым козявкам просто обязано находиться в определенной точке и в определенный миг.
Простая экстраполяция приводит нас к заключению: все, что действительно есть – это наша тенденция ожидать, что мы обязательно обнаружим нечто ожидаемое в ожидаемое время и в ожидаемом месте – и один только этот спрессованный до состояния твердого камня комплекс ожиданий вступивших в негласный сговор миллиардов существ, проецируемый на безбрежный океан абсолютно бесплотной и бесформенной энергии, и придает нашему миру видимость существования.
– А что насчет…
– Погоди. Никак ты тут собрался предъявить нам окаменевшее дерьмо археоптерикса? Если да, то мы, возможно, очень сильно в тебе ошиблись.
– Рыдаю от горя. Но все-таки: разве мы не узнали про этих ребят лишь после того, как совершенно случайно выкопали из мезозойской грязи их зубастые скелеты? Где же тут «ожидание», а тем более «сговор»?
– Никто, никогда, никаких динозавров «случайно» не откапывал! Ты прямо как те затянутые в спандекс марвеловские гаеры, что носятся по космосу в поисках Камней Бесконечности, но не заметят бесконечности, даже если та от них забеременеет! Ответь-ка: насколько велика вероятность, что среди бесконечного – повторяю – бесконечного количества всевозможных сюжетов, одновременно присутствующих в пространстве твоего ума, ни в одном из них хотя бы мельком не будет упомянуто о непреднамеренных диггерах, наткнувшихся на древнюю зубастую ящеро-птицу?
Я знал точный математический ответ на его вопрос, но продолжал упираться:
– Нулевая. Точнее, была бы нулевой, если бы и юрский, и четвертичный периоды не датировались с точностью до…
– Вот именно! – взвизгнул он. – Вот именно! Пойми же наконец: в этом, прости, трагифарсе, сюжет которого ты бог знает зачем вдруг решил нам пересказать, есть лишь один главный герой – и это само время! Идея которого, в свою очередь, целиком заключена в следующем утверждении: «рано» или «поздно» нам обязательно должно перепасть куда больше того, что мы имеем прямо сейчас!
Собственно, доктрина о материальном прогрессе, всецело основанная на нашем стремлении заполучить все, чего мы, по нашему мнению, достойны, и заставляет нас отбирать для своей истории только те сюжеты, чей лейтмотив всегда стопроцентно одинаков: раз уж все мы «когда-то» имели облик тупой желеобразной твари, и не найдя кого-то еще тупее и медлительнее себя, были вынуждены переваривать собственные ноги, а «затем» вдруг у нас на заднице выросли перья и мы научились высиживать себе на завтрак птенцов, так неужели совсем уже скоро мы не достигнем такой гармонии тела и духа, при которой еда сама будет заползать нам в рот, самостоятельно достигнув нужной степени самопрожарки?
