Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
– Двойники получали достаточно внутреннего пространства, чтобы выдумывать собственные миры?
– Вот те раз! – озадаченно крякнул священник, – и почему твой учитель считал тебя… ладно, не важно… Я хотел сказать – ты попал в самое яблочко! С одной только оговоркой – не просто «достаточно», а несоразмерно больше, чем было необходимо! Попадая в это пространство, они очень быстро создавали миры настолько огромные и детальные, что в определенный момент мир, в котором жил их предшественник, просто поглощался новым. И это всегда…
– Так, минутку. Вы что же, утверждаете, что воображаемый мирок какого-то прыщавого шкета, созданный им – давайте уж будем говорить, как есть – исключительно для онанизма, в конце концов поглощал весь известный нам мир без остатка?
– Я бы сказал – весь неизвестный нам мир, поскольку мы понятия не имеем, каким он был до появления последней Лисы. Мы даже не можем сказать с достаточной уверенностью, был ли он хоть немного похож на то, что ты видишь сейчас!
Дело в том, что с каждым поколением кратно возрастала и сила Лис. Самый первый двойник в семье Стоунов, Эдуардо, лишь совсем немного изменил Ричмонд, в котором его и нашли. Следующий, Генри, уже основательно перелопатил Бостон и большинство северо-восточных штатов. Считается, например, что именно он ввел в обиход традицию целовать во время венчания друг друга, а не священника, что прежде символизировало необходимость поиска равновесия, середины в браке. Что сделали остальные, нам неизвестно, потому как изменения, которые производил предыдущий наследник семьи Стоунов полностью растворялись в том, что создавал каждый следующий…
– Стоп… – Я еле успевал соображать. – Вы намекаете, что прямо сейчас мы находимся в мире, выдуманном вон тем старым сатиром? Я ведь правильно вас понял – он и есть предыдущий…
– Почти так! Ты забыл, что как раз сегодня твой двойник впервые появился в своем собственном теле – а стало быть, сейчас мы находимся на границе старого и нового мира и не знаем, где какой!
– Так, притормозите-ка… Ишь, разогнался… Я ведь просто пытаюсь во всем этом разобраться… Вы всерьез утверждаете, что либо вон тот резвый старец – который, если я ничего не упустил из этого вашего пасквиля, ко всему прочему еще и приходится мне родным отцом! – либо тот отвратительный тип, которого всего четыре года назад я состряпал самолично – короче, кто-то из этих двоих создал… все?..
– Ровно об этом я и говорю!
Священник умолк и, закатив глаза, повернулся к поверенному. Тот скорчил гримасу – мол, сам сколько лет терпел безвинно, теперь твоя очередь! Священник высунул толстый язык – мол, еще припомню – и продолжал:
– Конечно, поначалу мир, создаваемый очередным Стоуном, все еще немного напоминал тот, который был создан его предшественником, но уж потом-то они начинали отрываться так, что будь здоров! Мы даже не можем исключить, что вся наша вселенная была создана кем-то из этих двоих.
– Вселенная… боже…
Такое количество абсурда мой ум переваривать отказывался! Чуть ли не впервые в жизни я начал мямлить:
– Какого черта вы тут несете… Сегодня утром я уезжал из самого обычного Нью-Йорка… С помойками, бомжами и крысами…
– Ты вообще меня слушал? Когда ты уезжал, твой двойник все еще был частью тебя. Потом, не рассчитывай, что твой ум способен зафиксировать изменения. Это примерно, как со сном – ты вдруг попадаешь в реальность, полностью отличную от той, к которой ты привык, но с первой же секунды принимаешь тот призрачный мир таким, каков он есть – и пока не проснешься, ничего странного не заметишь!
– А почему бы напрямую не спросить у вашего дружка, кто там и чего создал? Он что, вообще ни черта не помнит?
– В том-то все и дело – Стоуны за разом сталкивались с классической проблемой демиурга, как мы ее себе представляем: тот, кто создает новые миры, становится настолько поглощен их невероятной сложностью и разнообразием, что начинает считать эти миры чем-то отдельным от себя, всецело утрачивая понимание того, что, кем, когда и для чего это было создано!
– Погодите… – Мои мысли разбегались в разные стороны, как клопы от света фонаря. – А что же люди – вместе со всеми их воспоминаниями? А Сократ, Галилей, Микеланджело, Ньютон, Моцарт, Достоевский? Гребанный, мать его, Стивен Кинг?! А как насчет всех знаний о мире, подтвержденных какими угодно способами, включая геологические артефакты, датируемые миллиардами лет? А Млечный Путь?! Господи, о чем вы вообще думали, когда сочиняли всю эту бредятину?!
Священник разочарованно посмотрел на поверенного. Тот ответил ему, пожав плечами – мол, сам вызвался, так будь любезен!
– Да, сынок, боюсь, я все-таки тебя немного перехвалил. Ну естественно, наш мир был придуман вместе со всей геологией, генеалогией и всеми прочими сопутствующими логиями… И да, ты прав – у большинства его обитателей присутствуют весьма достоверные воспоминания о своей жизни до сотворения их мира. Но это говорит лишь о том, что очередной Стоун проделал работу должным образом – только и всего!
Он посмотрел на меня, и у меня возникло неприятное чувство, что он сканирует мои мысли и своим острым глазом отделяет то немногое, чем можно поживиться – точно нищий, роющийся в мусорном баке.
– На самом деле ты сомневаешься, потому что капля мудрости и красоты, которая скрашивает твое бессмысленное существование, кажется тебе слишком непостижимой, чтобы это могло быть выдумано кем-то вроде твоего придурковатого клона, или даже твоего отца, не так ли? Но обрати внимание: ты сам признаешь, что ребята вроде Шекспира и ему подобных сумели выдумать превеликое множество самых удивительных сюжетов. Почему бы в таком случае хотя бы на мгновенье не допустить, что у всех этих сюжетов был только один автор?
Рекомендую взглянуть на это вот с такой стороны: если уж все эти воображаемые парни смогли добиться всего того, что ты им приписываешь, то представь, что может выдумать кто-нибудь вроде нас с тобой, воспользовавшись поразительной ясностью и непередаваемо огромным внутренним пространством, которые становятся им доступны благодаря присутствию Лис?
Я открыл было рот, но вдруг вспомнил, как поверенный, описывая свой метод, однажды сказал мне, что приемлемая биография главного героя обязана включать в себя
