Янакуна - Хесус Лара

или мертвый, но ты на ней женишься! Мы пород­нимся с древнейшим дворянским родом!..

Ботадо Кантито старший не поскупился. Город еще никогда не видел такой богатой свадьбы. Банкет на ты­сячу персон состоялся в самом фешенебельном клубе. Шампанское лилось рекой. Пробил знаменательный час в истории семьи Ботадо.

Но молодого супруга ожидал сюрприз: уже в первые дни брака он столкнулся с бедностью, граничившей с нищетой, которая царила в благородном семействе.

Знаменитый особняк был заложен и перезаложен, а долги давно превысили его стоимость. Роскошная мебель была взята напрокат, и за нее тоже задолжали. И дочь и мать существовали на щедроты богатого дяди, кото­рый произвел такое неизгладимое впечатление на Кантито-отца.

Однажды мать поэта пришла в гости к новобрачным, разодетая, как настоящая сеньора. В ее туалете, пожа­луй, не было ничего, что могло бы вызвать улыбку, но Кантито удивился, и не столько ее платью, которое еще недавно она ни за что не согласилась бы надеть, сколько ее жеманству, ее жалким усилиям не уступить аристократической родственнице. Нельзя сказать, чтобы бедная чола свободно говорила по-испански, и невестка, как бы желая подчеркнуть расстояние, разделявшее их, употребляла в беседе нарочито изысканные и трудные обороты. Кантито чувствовал, что слезы выступают у него на глазах — совсем как в детстве, когда, доведенный до отчаяния насмешками мальчишек, он бежал жаловаться отцу.

Как-то утром Марсель Атала небрежно сообщила своему супругу, что дядя отказался помогать им и что у нее не осталось денег даже на продукты. Еще одна приятная неожиданность! Молодой муж кинулся на улицу Подкидышей.

- Я не затем тратился на твою свадьбу, чтобы потом кормить тебя, — заявил отец. — Ты должен оставить уни­верситет и открыть юридическую контору. А не хочешь — живи как знаешь, — закончил он, вручая сыну пачку банкнот.

Но не надо думать, что брак принес Кантито млад­шему одни разочарования. С некоторых пор перед ним, как перед мужем высокопоставленной дамы, открылись двери самых аристократических домов города. Здоро­ваясь с ним, важные господа снимали шляпы и вели­чали его доном Кантито, а многие даже осведомлялись о его здоровье, о здоровье глубокоуважаемой супруги, не забывая также и достопочтенную тещу. Клуб «Сосиаль» гостеприимно распахнул перед ним свои двери, и вскоре начинающего поэта пригласили выступить с его поэмой «Вступление в жизнь» на одном из благотвори­тельных вечеров. Он был награжден бурными аплоди­сментами, ему рукоплескали известные артисты и литераторы. Кантито стал гвоздем программы подобных ве­черов. Ободренный признанием знатоков, он решил опу­бликовать свои стихи, но, когда пришел к отцу просить денег, тот категорически отказал:

- Стихи — это не кожа. Я никогда не вмешиваюсь в дело, которого не знаю,

Он не слушал доводов, приводимых сыном; на него не подействовало и то, что громкое имя поэта Ботадо может прославить всю семью.

- Какое такое имя? — упорствовал старик. — Ничего не понимаю! Лучше бы ты занимался делом, открыл бы контору... и почему ты никак не кончишь учиться?..

Книга так и не вышла. Но Марсель Атала помогла мужу устроиться в редакцию газеты. Ему поручили от­дел происшествий и юмора. С подлинным блеском всту­пил он на журналистское поприще, озаглавив свою по­лосу «Политические безделушки». Вот где развернулся его талант, его незаурядные способности и зародились стремления, впоследствии поднявшие его на вершины, о которых он и не мечтал. Его основным занятием было щекотать самолюбие политических деятелей, и, надо сказать, это ему удавалось, к большому удовольствию читателей. Кантито пользовался популярностью и вскоре стал политическим комментатором, однако еще больший успех ждал его впереди: его пригласили редактировать правительственную газету. Так никому неизвестный поэт вырос в настолько крупную фигуру, что оппозици­онные журналисты, для которых он представлял опас­ность, обратились к его прошлому, связанному с улицей Подкидышей. Кантито храбро защищался, он даже пару раз дрался на дуэли, чтобы закрыть рот неунимавшимся злопыхателям.

- Они завидуют моему таланту и моей славе, — уве­ренно говорил он.

Редактор правительственной газеты вскоре был из­бран депутатом. В то время одна горнорудная монопо­лия очень нуждалась в лидере, и бывший поэт подошел как нельзя лучше. В политическом мире Кантито при­обрел известность как «депутат Ботадо», он относился к числу тех, кто подливал масла в огонь войны в Чако129[129]. Эта война была для нашего депутата поистине даром небес, казалось, она и началась только для того, чтобы он стал министром. Честолюбивый Кантито потребовал, чтобы его называли доктором. Страна поняла, что вто­рого такого министра финансов еще никогда не было; его операции отличались потрясающей тонкостью, и к моменту перемирия доктор Кантито буквально ку­пался в золоте.

Аристократическая супруга министра родила пятерых детей, последними на свет появились двое близнецов. Старшую дочь нарекли Рут-Иселой, она была миниатюр­ной копией матери. С юных лет Рут-Иселу привлекали цер­ковные обряды и служба, она состояла членом многих ка­толических обществ и большую часть времени проводила в храме. За ней следовал Архюр-Рэмбо, славный малый, любивший развлечения гораздо больше поэзии. Следую­щей была Мабель-Наусика, грациозная девушка и большая кокетка. По настоятельной просьбе матери, которую уже никто не звал иначе, как Марсель Атала, пожелав­шей дать близнецам имя деда, мальчика нарекли Данте-Исидро, а девочку Саир-Исидра, Первые части этих имен, разумеется, отражали вкус Таинственной нимфы.

Надо ли говорить, что мальчики из такого приличного дома учились в привилегированной школе «Ла Салье», а девочки в английском католическом колледже.

Кантито, как когда-то его отец, любовался своим сы­ном, столь же похожим на него, как и он сам на стар­шего Кантито. Только Данте-Исидро не качался в га­маке, он разъезжал на роликах или возился с заводным автомобилем. Он действительно очень походил на отца.

- Он унаследует мой характер и мой талант, — повторял счастливый отец. — Только в нем я вижу своего преемника.

Кантито не знал, что готовят ему время и судьба.

Видя, что мальчик растет бойким и непослушным, дон Кантито с гордостью говорил:

- Я был точно таким же.

Отец поощрял наклонности сына, он рассказывал о хитростях и уловках, которые помогали ему в детстве избегать опасных ударов и побеждать противников. В результате этих вдохновляющих рассказов ни одна драка, будь то на улице или в колледже, не обходилась без участия Данте-Исидро.

[…параграф потерян…]

И вот в одно прекрасное утро юный герой решил выйти навстречу своей судьбе. Ему не стоило больших трудов раздобыть все необходимое для опасного путешествия. Пистолет, винтовку и деньги он