Сад чудес и волшебная арфа - Джанетт Лайнс

Обычно богатый модуляциями голос Роберта дрожал, словно у напуганного козленка.

– А мужчина, Аллегра? Это был я?

– Нет, Робби, не ты.

Варн Миньярд просиял, с его лица словно сползла шелуха минувших лет, из глубины вдруг выглянул молодой человек.

– Жизнь с лошадьми опасна, – продолжала Аллегра. – Бывают несчастные случаи. Травмы. Переломы. Здесь очень полезен врач.

Лаванда это услышала, но главное было то, что видела Аллегра не Роберта. Значит, он свободен и может жить как хочет! У нее затряслись ноги, словно она плясала джигу. Если бы дело было летом, все подумали бы, что ей под юбку залетела оса. А так присутствующие недоуменно уставились на нее.

Улыбка слетела с загорелого лица Дот Тикелл.

– Дочь Амариллис, я тебя впервые вижу в таком состоянии. Что это за странные судороги? В тебя злой дух вселился?

Поняв, что выставила себя на посмешище, Лаванда сжала трясущиеся ноги.

– Просто радуюсь за Арло, как он вырос.

– Аминь, – сказала Дот. – Кто-нибудь, принесите же моему мальчику торт!

Все пришли в восторг от этого предложения, и Софи принялась священнодействовать.

Лаванда с Арло принесли в гостиную небольшой столик. Софи поставила на него покрытый красивой глазурью торт, который испекла сама, и воткнула свечку, пояснив, что это такая новая мода. Зажгла свечку и сказала Арло, что он должен молча загадать желание и задуть пламя.

Все собрались вокруг.

– Шевелись, мальчик, пока дом не сгорел, – поторопила Дот Тикелл.

Раздался смех. Арло дунул, поднялся столбик густого дыма.

Все захлопали. Лаванда мельком глянула на Аллегру: красивое лицо женщины выражало досаду, вероятно, из-за того, что аплодисменты предназначались не ей.

– Что ж, мастер Снук, добро пожаловать в ряды взрослых, – сказал доктор Миньярд, задорно хлопая мальчика по плечу.

Бисквит, какая чудесная штука. Еще один пример привычного волшебства, подумала Лаванда и взглянула на мамину арфу.

Они ели торт. Софи принесла еще и вишневого вина и налила всем по бокалу. После этого Арло сыграл на концертине и скромно поклонился.

Устроившись у камина, Роберт Траут заметил, насколько длиннее в последнее время стал день и как это поднимает настроение.

– Верно, – сказал Дот Тикелл. – Но все-таки свет уже скоро померкнет. И прежде чем это произойдет, – она полезла в большую гобеленовую сумку у себя в ногах, – я хочу нарисовать портрет Арло в день его шестнадцатилетия. А теперь сиди спокойно, сынок!

Арло покраснел, но подчинился. Мать с наслаждением стала его рисовать.

Гостиная дышала умиротворением, согласием. Общим удовольствием от бисквита, хорошего общества. И Амариллис Фитч, дух арфы, наверняка тоже тут, наблюдает за всем этим. Лаванда почувствовала это, и странным показалось, что всего полгода назад два незнакомых путника сошли с поезда, а теперь едят торт у нее в гостиной.

Какими загадочными были эти путники, Роберт и Аллегра, и как безжалостна была она сама, осуждая их «чудеса», но разве они, оказавшись на задворках жизни и стремясь заработать на пропитание, плутовали больше других? Ее мнение изменилось в лучшую сторону, потому что все оказалось не так просто. Лаванда поняла это, самолично узрев проявление чуда. Уж это точно не было плутовством. Арфа играла сама, здесь, у нее в доме с протекающей крышей. До Лаванды донесся приглушенный шум голосов вокруг госпожи Тикелл, которая самозабвенно делала со своего мальчика набросок углем. Одобрительные высказывания перемежались с благожелательным молчанием. Которое Лаванда прервала, улучив момент. Вишневое вино придало ей смелости. Пышные нижние юбки Аллегры Траут выбивались из-под подола.

Лаванда подняла бокал.

– Предлагаю тост: за нашего Арло и его день рождения, а также за нашу провидицу Аллегру, за ее щедрое пожертвование в виде особого бархатного плаща, который в своем новом воплощении игольниц, бархаток и бантов уже разошелся по рукам, обеспечив меня и брата, не единокровного, а по-настоящему родного, пищей на всю зиму, пока сад не сможет снова кормить нас. Благодаря Аллегре мы уже не голодаем.

Все подняли свои бокалы, и доктор выше всех. А Аллегра засияла, как начищенный медный чайник.

Не будучи оратором и не обдумав заранее свою речь, Лаванда двигалась на ощупь.

– Однако, – продолжала она, – это еще не все! Ведь у мисс Траут под этим волшебным, чарующим платьем имеется еще больше простора для щедрости. Столько крахмальных нижних юбок и изысканного кружевного белья одна дама вряд ли сносит за всю жизнь…

– Лаванда, ты в своем уме? – изумился доктор.

Та проигнорировала вопрос, достигнув крещендо своей речи.

– Ведь в этих ваших «закромах», мисс Траут, кроются ярды и ярды тонкого льна или муслина. Конечно, вашу щедрость с любимым бархатным плащом превзойти трудно, но вы можете это сделать. Вы же сами сказали, что устали от мертвецов, и вот, ради того чтобы мы с Арло смогли выжить и дальше, пожертвуйте несколько своих…

У Аллегры появился тот же безумный взгляд, который был у нее на сцене в зале суда, когда она словно ждала, что небо упадет и звезды разлетятся повсюду.

– Какого черта, Цветочница? Ты просишь у меня исподнее?

Лаванда кивнула, ликуя.

– Да. Нижние юбки и любые панталоны или трико.

Неистовый вопль госпожи Тикелл, которая даже рисовать перестала, прервал многословные излияния Лаванды.

– Mon Dieu! – в свою очередь воскликнула юная Софи.

На Роберта Лаванда взглянуть не рискнула, поскольку даже помыслить боялась, что он подумает.

Однако через секунду он высказал свое мнение.

– Превосходный план, мисс Фитч! А тебе, Аллегра, больше не придется таскать все эти тряпки через всю страну. Они одни только занимают два сундука!

– Ну и веселый у меня оказался день рождения, Венди! – вскричал Арло.

Аллегра казалась сбитой с толку – редкость для нее. Наконец она заговорила.

– Признаюсь, и я устала от тяжести. И что же, мисс Умные Штаны, вы из них намерены смастерить? Разве еще не все в этом городе обеспечены игольницами?

Теперь Лаванда могла смотреть на Роберта. Она была уверена, что он посылает ей ободряющий взгляд, который можно было истолковать как: «Давай же, твори, выдумывай, пробуй!»

И вдохновение пришло к Лаванде, ее озарило. Прямо тут же.

– Закладки! Я нашью закладок! И продам на рынке, а частично, может быть, в этом забавном канцелярском магазинчике. И чернилами напишу на них разные слова. Слова! Это будут говорящие закладки, сшитые из интимных одежд провидицы.

– Да уж, вокруг, похоже, одни гении, – хмыкнула Аллегра. Но скорее с юмором, чем со злобой. – И какие же слова будут начертаны на этих подъюбочных закладках?

Лаванда выпрямилась во весь рост.

– Слова надежды. Слова из стихов Уолта Уитмена!

– Я думаю, мистер Уитмен одобрил бы это, – сказал Роберт. – Ему бы