Завтра я иду убивать. Воспоминания мальчика-солдата - Ишмаэль Бих

– Как там у нас идет подготовка к поездке в Америку?

Тем временем господин Камара повел меня по магазинам. Мы купили чемодан и какую-то одежду – в основном рубашки с длинными рукавами, выходные брюки, а также традиционные яркие костюмы из вощеной ткани с замысловатой вышивкой вокруг горловины и на рукавах и с тесьмой по краю штанов. Я показал все эти вещи дяде, но он все еще не верил в реальность моего отъезда.

– Может, тебе просто предложили сменить имидж, чтобы ты выглядел более «по-африкански» и перестал носить свои любимые широкие штаны, – смеялся он.

Иногда мы с дядей гуляли по вечерам после того, как он возвращался с работы. Он расспрашивал, как у меня дела. Я всегда отвечал, что все в порядке. Он клал мне свои длинные руки на плечи и прижимал к себе. Я чувствовал: дядя понимает, что я хочу рассказать ему кое-что, но не могу подобрать слова. Я не говорил ему, что когда с братом и сестрами иду в соседний перелесок собирать хворост, то всякий раз вспоминаю эпизоды своего недавнего прошлого. Вот я вижу дерево с красным грибком, покрывающим кору, и тут же в сознании всплывают расстрелы пленников, которых мы часто привязывали к стволам. Кровь жертв впитывалась в кору, и эти пятна оставались на ней навсегда. Они не сходили даже после сезона дождей. Мне было больно видеть маленьких детей, обнимающих отца или мать или держащих обоих родителей за руки и перепрыгивающих через лужи. Мне так хотелось повернуть время вспять, чтобы можно было снова вернуться в детство и чтобы судьба сложилась иначе.

Мне сказали, что в понедельник в американском посольстве мне надо встретиться с неким доктором Тамбой. Рано утром я шел на эту встречу и смотрел, как постепенно просыпается город. Сначала эхом пронесся призыв муэдзина с минарета центральной мечети, потом улицы наводнил общественный транспорт. Кондукторы пода-пода высовывались из двери рядом с водителем и кричали: «В Ламли, в Ламли» или: «Конго-таун…» Я пришел задолго до открытия, но у ворот посольства уже выстроилась длинная очередь. На лицах у людей была написана тревога, глаза их были грустными, будто они ожидали приговора суда, который решит, казнить их или помиловать. Я не знал, что мне делать, и пристроился в хвост очереди. Примерно через час прибыл доктор Тамба. С ним пришел второй парень, отправляющийся в Нью-Йорк. Наш сопровождающий выглядел очень солидно, и, похоже, ему не нужно было стоять на улице и дожидаться приема. Юноша, которого он привел, тоже участвовал в боевых действиях, будучи подростком. Он пожал мне руку и представился: «Меня зовут Ба. Я очень рад, что мы вдвоем с тобой поедем в это путешествие». Интересно, что бы ему на это ответил мой дядя? Что-то вроде: «Не дайте себя обмануть фальшивыми обещаниями, молодой человек»?

Мы сели на одну из низких скамеечек во дворе посольства и ждали, пока нас позовут на собеседование. Оно проходило так: белая женщина разговаривала с пришедшими через стекло. Ее голос проходил через специальные колонки внизу герметичного окна.

– Какова цель вашего визита в Соединенные Штаты? – спрашивала она, ни на кого не глядя, уткнувшись в лежащие перед ней бумаги.

Когда подошла наша очередь, оказалось, что у дамы за стеклом уже есть наши документы. На меня она не смотрела, а быстро пролистала страницы чистого паспорта. Я не мог понять, почему все организовано так, что никакой человеческий контакт консула с подающим заявку на визу невозможен.

– Говорите в микрофон, – сказала женщина. – Какова цель вашего визита в Соединенные Штаты?

– Я еду на конференцию.

– На какую конференцию?

– Она посвящена проблемам, возникающим у детей в разных странах, – объяснил я.

– Где она будет проводиться?

– В штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.

– Вы можете предоставить какие-нибудь гарантии своего возвращения на родину? – Пока я обдумывал этот вопрос, она продолжала: – Есть ли у вас имущество или банковский счет, которые послужат залогом того, что вы вернетесь обратно?

Горькая усмешка появилась у меня на лице. Мне хотелось спросить, знает ли она что-нибудь о том, как живут люди в нашей стране? Если бы она подняла глаза и взглянула на меня, может, она не задала бы двух последних вопросов. Ни один подросток в Сьерра-Леоне не имеет банковского счета и даже не мечтает о том, чтобы завести его. Не говоря уже об имуществе. Тогда доктор Тамба сказал, что он назначен нашим сопровождающим от ДЛК и обеспечит наше возвращение домой по окончании конференции.

Женщина задала мне последний вопрос:

– У вас есть знакомые в США?

– Нет, я никогда не выезжал за пределы страны. Более того, я только недавно первый раз в жизни побывал в столице Сьерра-Леоне.

Она отложила паспорт и сказала:

– Приходите в четыре тридцать.

Мы вышли. Доктор Тамба объявил, что нам дали визы. Он сам должен забрать паспорта и хранить их у себя до дня отъезда. Наконец я начал верить в то, что эта поездка действительно состоится, хотя свой паспорт я в руках не держал и видел его лишь мельком.

На мне была футболка и традиционные африканские легкие штаны коричневого цвета. Внизу они были расшиты причудливыми зигзагами. В правой руке я нес чемодан. В таком виде я, выйдя из комнаты Элли, предстал перед сидящим на веранде дядей.

– Вот, отправляюсь в аэропорт, – сказал я, улыбаясь и ожидая его саркастических комментариев.

– Отлично. Позвони мне, когда доберешься до Америки. Правда, у меня нет телефона. Но он есть в доме Аминаты. Позвони туда, и она позовет меня, – сказал он со смешком.

– Да, обязательно. – Я тоже посмеивался.

– Дети, идите сюда, попрощайтесь с братом. Я не знаю, куда он едет, но ему нужны наши напутствия и благословения, – позвал дядя.

На веранду вышли Матильда, Коно и Сомбо. В руках у них были ведра, они как раз собирались за водой. Девочки обняли меня и пожелали счастливого пути. Потом из кухни вышла тетушка. От нее пахло дымом.

– Где бы ты ни был, ты должен источать аромат родного дома. Так что я сейчас поделюсь с тобой моими «духами», – и она обняла меня.

А потом засмеялась и отошла в сторону.

Дядя встал, прижал меня к себе, положил мне руки на плечи и сказал:

– Желаю тебе всего хорошего. Увидимся за ужином, – и он опять уселся на стул на веранде.

Мое представление о Нью-Йорке сформировалось под влиянием рэпа. Мне казалось, что здесь люди совершенно безнаказанно убивают друг друга на улицах. По тротуарам никто не ходит, а все только и делают, что разъезжают на спорткарах из одного ночного клуба в другой. Сплошной разгул преступности и насилия. Мне вовсе не улыбалось оказаться в таком сумасшедшем доме. Всего этого мне хватало и на родине.

Было уже темно, когда самолет приземлился в международном аэропорту имени Кеннеди. Я спросил доктора Тамбу, почему так рано стемнело.