Завтра я иду убивать. Воспоминания мальчика-солдата - Ишмаэль Бих

– Я пошел на танцпол, – громко прокричал Элли, чтобы я его услышал. И он растворился в толпе. Некоторое время я сидел, оглядывая помещение и посетителей, а потом потихоньку начал танцевать где-то в углу площадки. Вдруг какая-то девушка с очень темной кожей и ослепительной улыбкой схватила меня за руку и в мгновение ока вытащила в самую середину. Она танцевала рядом. Я оглянулся на Элли, который к тому времени стоял у стойки. Он показал мне поднятый большой палец. Я стал вслушиваться в ритм, и он быстро проник в самую глубину моего существа, не оставив места для посторонних мыслей. Мы с девушкой протанцевали композицию в стиле рэггаморфи[39], а потом начался медленный танец. Моя партнерша притянула меня к себе, так что я даже слышал биение ее сердца. Я мягко взял ее руку, и мы покачивались в такт музыке. Она пыталась заглянуть мне в глаза, но я отвел взгляд. В середине песни какие-то старшие ребята увели ее к выходу, но ей удалось повернуться и помахать мне.

– А ты, парень, быстрый. Я все видел! – Элли снова подошел ко мне. Он развернулся и пошел к барной стойке, и я следом за ним. Мы встали спиной к бару и лицом к танцполу. Брат улыбался.

– Да я ничего такого не делал. Она просто захотела потанцевать со мной. Не мог же я ей отказать, – оправдывался я.

– Точно, ничего не надо говорить, и женщины сами побегут за тобой, – сказал он шутливым тоном.

Я не хотел больше поддерживать беседу. На меня накатили воспоминания о том, как мы напали на маленький городок, как раз когда в местной школе шла дискотека. В моей голове снова зазвучали крики испуганных учителей и учеников, перед глазами встала обагренная кровью танцплощадка. Элли дотронулся до моего плеча и вернул меня к действительности. Я улыбнулся, но на душе было тоскливо, и утолить эту горечь было трудно.

Мы протанцевали до утра и вернулись до того, как дядя проснулся.

Через несколько дней я один отправился вечером в тот бар и встретил там девушку, с которой танцевал. Ее звали Зайнаб.

– Прости, что в прошлый раз так получилось, – сказала она. – Мой брат решил вернуться домой, и мне нужно было уйти с ним, иначе бы родители стали беспокоиться.

На этот раз она, как и я, пришла одна.

Я встречался с ней три недели. Но потом она стала задавать слишком много вопросов. Откуда я родом? Каково мне было расти «в глуши»? Она называла провинциальную часть страны особым словом на крио, которое было в ходу в основном во Фритауне. Так здесь именовали отсталые сельские районы с простыми нравами и традиционным укладом жизни. Я не хотел подробно рассказывать о себе, и вскоре Зайнаб решила, что не стоит иметь со мной дело. Та же история повторялась, когда я встречался с другими столичными девушками. Они хотели побольше узнать обо мне, но я не желал открываться. Меня все это не сильно беспокоило. Одиночество мне было по душе.

Лесли приехал, чтобы навестить меня и узнать, как идут дела. Он поинтересовался, как я себя чувствую. Мне очень хотелось рассказать ему о недавнем жестоком приступе мигрени, сопровождавшемся страшным видением. В моем сознании всплыл образ сжигаемой деревни; множество голосов молили о помощи. В тот момент мышцы шеи страшно напряглись, а голова отяжелела, будто огромный камень навалился на плечи. Но вместо того, чтобы пожаловаться на все это, я заявил Лесли, что все в порядке. Он вынул блокнот и стал что-то писать. Покончив с этим занятием, он повернулся ко мне:

– У меня есть предложение. Очень серьезное.

– Я заметил: вы всегда приносите интересные известия, – пошутил я.

– Это очень важно, – повторил он, еще раз посмотрел в блокнот, а потом произнес: – Вскоре будет проводиться собеседование, чтобы отобрать двоих ребят, которые поедут в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке. Они должны рассказать о жизни детей в Сьерра-Леоне и о том, какая помощь может быть им необходима. Господин Камара, директор центра, где ты проходил реабилитацию, считает, что тебе следует поучаствовать в отборе. Если тебя это заинтересовало, вот адрес.

Он вырвал страничку из блокнота и подал мне. Пока я читал, что там написано, он продолжал:

– Я могу пойти с тобой, если хочешь. Тогда зайди за мной в офис. И оденься получше, когда пойдешь на эту встречу, ладно?

Он пристально посмотрел на меня, стараясь по выражению моего лица понять, согласен ли я. Я ничего не сказал. Он, улыбаясь, ушел, заявив напоследок:

– Уверен, что ты придешь в назначенный день!

И вот этот день настал. Оделся я, как обычно: кроссовки, выходные черные брюки, зеленая рубашка с длинным рукавом. Ее я заправил в брюки, уже идя по Сиака Стивенс-стрит, по адресу, который дал Лесли. Я никому не сказал, куда ухожу. Мне хотелось посоветоваться с Элли, но смущало то, что в этом случае придется рассказать ему о себе гораздо больше, чем он знает. То есть больше, чем счел нужным открыть ему дядя.

Было около полудня, но асфальт уже сильно раскалился. Я видел, как на дорогу приземлился гонимый ветерком тонкий полиэтиленовый пакет и тут же расплавился. Мимо проезжали маршрутки пода-пода. Кондукторы, завлекая клиентов, громко выкрикивали, по какому маршруту пойдет машина. В нескольких метрах от меня остановился микроавтобус. Оттуда выскочил водитель и стал поливать кипящий двигатель из канистры.

– Эта машина пьет больше воды, чем корова, – ругался он.

Я шел очень медленно, но майка у меня под рубашкой все равно быстро намокла.

Найдя нужный дом, я остановился и, замерев в восхищении, принялся рассматривать его: он был очень высокий! Потом я вошел в холл. Там уже собралось около двадцати мальчишек, и все были одеты лучше, чем я. Родители давали им последние наставления и напутствия перед собеседованием. Я стал изучать конструкцию огромных бетонных опор, на которых держались перекрытия. Мне всегда было интересно, как же люди ухитряются воздвигать такие массивные опоры. В это время какой-то человек дотронулся до моего плеча и спросил, не на собеседование ли я пришел. Я кивнул, и он указал мне на металлический контейнер с открытой дверью, в который уже «загрузились» все другие кандидаты. Я неуверенно последовал за ними. Мальчишки посмеялись надо мной, а я стоял, совершенно не понимая, что нужно нажать кнопку, чтобы контейнер поехал. Я ведь никогда раньше не видел лифта и к тому же не знал, куда надо ехать. Парень в голубой рубашке протиснулся мимо меня и нажал кнопку с номером пять. В ней зажглась лампочка, металлические двери захлопнулись. Я огляделся по сторонам: все были спокойными, и я понял, что все нормально. Контейнер быстро понесся вверх. Лица моих попутчиков остались такими же невозмутимыми. Когда двери открылись, я вышел последним. Мы оказались в большом помещении с коричневыми кожаными диванами. У дальней стены за столом сидел служащий. Он показал мне рукой, чтобы я сел куда-нибудь. Другие ребята уже расселись без особого приглашения. Я устроился поодаль и стал смотреть по сторонам. В окне виднелись крыши окрестных зданий, и я решил подойти ближе, чтобы понять, насколько высоко над землей нахожусь. Но стоило мне двинуться к окну, как служащий громко назвал мое имя.