Артиллерия Ивана Грозного - Алексей Лобин

Изображения хищных птиц – ястребов, дермлигов, соколов, орлов, кречетов, кобцов, – символизирующих силу и стремительность, были также популярны. Следует напомнить, самая крупная в царствование Ивана Грозного пищаль калибром в 100 фунтов носила имя «Орел». На пищали «Беркут» 1572 г. имелась скульптурка хищной птицы с кривым клювом, сидящей на ветке. До наших дней сохранилось изображение орудия «Ястреб» – дульная часть орудия была украшена пояском с травами и изображением ястреба, схватившего за горло левой лапой утку или лебедя. Данная композиция символизировала жестокость и насилие.

Несколько в стороне стоит образ павлина («палвин горд злато-крытним хвостом»[397]), и мы не знаем, как он был (и был ли?) запечатлен на двух гигантских бомбардах 1488 и 1556 гг. Первая пушка – и это очевидно – была названа по прозвищу мастера («Павлин Дебосис» = Паоло де Боссо), на второй, мастера Степана Петрова, по описаниям 1694–1695 гг. никаких изображений павлина не было. Возможно, орудие названо из-за своей красоты и изящности, которая олицетворяла богатство и величие государя.

Таким образом, подавляющее большинство изображений именных русских орудий XVI в. символизировали разрушение, опустошения, агрессию. В этом они очень похожи на своих европейских собратьев, у которых названия орудий были подкреплены девизами (ревельское орудие Корта Хартмана 1559 г.: «Меня назвали «Красным львом». Железным ядром я бью врага», ревельское орудие Карстена Миддельтропа 1559 г.: «Львом меня назвал Ревельский магистрат, чтоб его врагов разгромил бы я, тех, кто не желает жить в мире с ним», рижское орудие Микелиса Байерса из Нюрнберга 1568 г.: «Когда я, маленькая кошечка, ловлю мышей, то слышен шум, когда я ударю – ничто не уцелеет» и т. д.).

Большая часть русских орудий украшались травами. Андрей Чохов и его ученики, например, часто использовали в качестве «травяного» орнамента изображения гвоздик, васильков и пяти- и шестилистников, М. Микулаев и С. Дубинин вкрапляли в витиеватые орнаменты изображения птиц, антропо- и зооморфных существ.

Почти все известные нам орудия XVI в. имели на стволах надписи – как автографы мастеров («Кашпир», «Богдан», «Игнатей», «Niclas Oberacker», «Iacob van Weilerstat»), так и титулатуру государя.

Барельефные надписи на стволах являются, если можно так выразиться, «конечным продуктом» делопроизводства, касающегося литья. Сами документы XV–XVI вв. погибли в пожарах, но сохранившиеся памятники – музейные экспонаты – позволяют в какой-то мере «воскресить» безвозвратно утраченный массив документации. По крайней мере историк может судить не только о размерах и месте изготовления того или иного орудия, но и мысленно воссоздать все этапы литейного производства – от государева указа об отливке до принятия, говоря современными словами, специальной комиссией орудия в эксплуатацию. К примеру, исследование барельефных надписей на стволах может существенно прояснить вопрос об эволюции титулатуры русских государей, ибо артиллерия в XV–XVI вв. всегда занимала одно из главных государственных дел. Отливку самых больших и изящных орудий как важнейшее событие отмечали даже летописи (например: 12 августа 1488 г. «слил Павлин Фрязин Дебосис пушку велику»[398]. В 1586 г. «повелением государя царя и великого князя Феодора Ивановича всеа Русии слита пушка большая, такова в Руси и в ыных землях не бывала, а имя ей Царь»[399].)

Некоторые эпиграфические надписи, выполненные на стволах пушек, могли быть высочайше утверждены правительством, следовательно, «барельефная» титулатура имеет прямое отношение к процессам, касающимся принятия новых форм титула, начиная с его апробации до официального принятия. Несомненно, что оформление титулатуры на стволах имело отношение скорее к внутриполитическим процессам, к принятию титула в пределах страны, однако связь с внешней политикой, с употреблением той или иной формы титула в международных связях.

Титулы государь и господарь, встречающиеся на стволах второй половины XV столетия, как правило, взаимозаменяемы, синонимичны. Так, первый титул можно встретить практически на всех пушках Якова Фрязина, Якова Русского, Петра Фрязина. Второй титул писался без сокращений: «князь великий Иван Васильевич, господарь всеа Русии», «по велению благоверного и христолюбивого великого князя Ивана Васильевича, господаря всеа Русии, сделана бысть сия пушка влето шесть тысячь дивять сот девяносто первого, месяца апреля, вдвадесятое лето господарства его…»

Переходная форма с использованием «государь» – «господарство» присутствала на небольшом орудии 1484 г. («Повелением благоверного и христолюбивого великого князя Ивана Васильевича, г(осу) д(а)ря всея Руси, зделана бысть сия пищаль в лето 6993 месяца сентября 30, лето господарство его 23, лил Яков»), и большой пушке 1513 г. (см. ниже).

Как видим, значения слов государь и господарь близки между собой, однако имели разницу в написании. Господарь писалось полностью без титла, а государь – с титлом, писался как ГДРЬ, ГсДРЬ, ГОСДАРЬ.

Впрочем, некоторые историки оспаривают, не без аргументации, использование в XV–XVI вв. титула «государь», и предлагают раскрывать сокращения как «господарь»[400].

На стволах встречаются иногда и пропуски в титуле. К примеру, на пушечке мастера Кондрата 1492 г. было пропущено слово «государь»/«господарь»: «Князь и великий Иоанн всеа России».

А.И. Филюшкин в работе, посвященной исследованию титулатуры русских государей, отмечает, что самым ранним документом, содержащим титул «самодержец», можно считать грамоту русского посла в Турцию М. Алексеева 1514 г. «Но этот случай, – отмечает Александр Ильич, – так и остался, видимо, случайным эпизодом»[401].

В описи смоленской артиллерии 1670-х гг., в которую пушкарский голова Прохор Шубин скрупулезно заносил все признаки орудий, вплоть до размеров и надписей на стволах, отмечена одна «большая» мортира времен Василия III: «На ней подпись руским писмом: «Василия, Божиею милостию государя и самодержца всеа Русии и великого князя, повелением слита бысть сия пушка в преименитом и славном граде Москве, влета семь тысячь двадцать перваго, майя в 8 день, господарства его…[402] делал Булгак Ноугородов»[403]. Большая пушка весом в 83 пуда была отлита в 1513 г. по повелению государя. Иначе и не могло быть – все крупные орудия XV–XVI вв. создавались по специальному указу, а текст надписи, содержащий титул правителя, как правило, исходил от высшей инстанции, которая была главным заказчиком. То есть, возможно, что употребление титула «самодержец» при Василии III хоть и носило эпизодический характер, но было далеко не случайным, по крайней мере, на внутриполитическом фоне. Имеются ли подобные эпиграфические надписи на других орудиях времен Василия III Ивановича? Ответить на этот вопрос мы, к сожалению, не можем. Приведенное выше описание пушки 1513 г. – единственное сохранившееся в своем роде. Других описаний, так же как и сохранившихся орудий времен правления отца Ивана Грозного, нет.