Артиллерия Ивана Грозного - Алексей Лобин

Однако под Полоцком передовой русский отряд был разбит Я. Боратыньским и О. Гаштольдом. Воевода В. Шуйский был вынужден снять осаду и отступить. То, что в польских реляциях и литовских «листах» отсутствует какая-либо информация о захвате осадных орудий, говорит об организованном отходе боярина В. Шуйского – русские забрали с собой все пушки.

В молниеносных рейдовых походах русских войск 1512–1520 гг. на территорию Великого княжества Литовского легкая артиллерия не замечена, о ней не упоминает ни один источник. Как правило, в боевых действиях пушки и пищали применялись только в оборонах или осадах.

При Василии III артиллерия стала более активно использоваться на стационарных оборонительных рубежах против крымских татар.

Так, во время бушевания «крымского смерча», разорительного похода Мухаммед-Гирея на Русь, в Москве стали готовить орудия к обороне. Передовые татарские отряды уже сожгли Угрешский монастырь в 20 км от Москвы и подошли к самой Москве, к великокняжескому селу Воробьево, где разграбили питейные и «и мед на погребех великого князя пили». Известному немецкому мастеру Николаю Оберакеру (Герберштейн называет его «Николай, родившийся на Рейне недалеко от немецкого имперского города Шпайера») было поручено организовать артиллерийскую оборону Москвы. По приказу немца крестьяне должны были поднести к уязвимым участкам на своих спинах мелкие орудия – фальконеты (Fakhanetlen).

После опустошительного «крымского смерча» 1521 г., когда «множества христианства победита, и поплениша, мужска полу и женьска, и многи крови пролиашя, и многа осквернения и растленна содеяша, и многыя села и святыя церкви пожгоша», перед правительством стала насущная проблема создания эффективного оборонительного рубежа на южных и восточных окраинах границы.

Массовое производство артиллерии позволило использовать легкие орудия, пищали и тюфяки для защиты стратегически важных участков. С 1521 г. и на протяжении всего XVI в. русская артиллерия в составе колесных пищалей и дробовых тюфяков регулярно «по весне» выдвигалась с городских арсеналов Коломны, Тулы, Серпухова и других городов на береговой рубеж в ожидании отражения крымской угрозы.

Так, в конце июля 1533 г. в ожидании крымского нашествия расставленной артиллерией были перекрыты все дороги и перелазы. Летописец не преминул отметить: «А наряд был великой: пушки и пищали изставляны по берегу на вылазе от Коломны до Каширы, и до Сенкина, и до Серпухова, и до Колуги, и до Угры, добре было много, столько и не бывало»[434]. На случай прорыва противника к Москве великий князь указал «воеводам градцким устроити в граде пушки и пищали, и градцким людем животы возити во град…». В отличие от оборонительных мероприятий Ивана III в 1480 г. (когда также выставлялись на Угру пушки и пищали для отражения нашествия хана Ахмата) количественный и качественный рост огнестрельного вооружения теперь позволял перекрывать гораздо большее число уязвимых участков обороны «берега». Однако в случае обострения военно-политической ситуации с Великим княжеством Литовским «наряд» в срочном порядке снимался и перебрасывался на западный «фронт», за исключением легких орудий. Передвижение и присутствие в войске «великого князя Московского» артиллерии являлось пристальным вниманием литовской разведки. Особо тревожным для нее было сообщение осенью 1534 г. о том, что тяжелые орудия были сняты с «окского» берега и переправлены в Москву, а на татарских рубежах были оставлены мелкокалиберные многоствольные орудия: «которые делы великии были посланы на берег, тых дей болших осм назад к Москве отвезено, одно малый сороковым делы при тых людех на берегу зоставлены»[435].

В русско-литовской (Стародубской) войне 1534–1537 гг. артиллерия применялась в осадах обеими сторонами. В сентябре 1534 г. под Стародуб подошло войско киевского воеводы А. Немировича и В. Чижа «и иные воеводы со многими людьми…с нарядом и с пушками, и с пищальми». Под стенами крепости произошло сражение, итоги которого в источниках противоречивы[436]. Стародуб, достаточно неплохо оснащенный артиллерией, отстоялся, причем литовцы потеряли одного из командиров наемников, «Суходольским зовут, да 8 пищальников поймали». Но отступив от Стародуба, воевода Андрей Немирович спалил и сровнял с землей небольшую крепость Радогощ[437]. После этого литовское войско пыталось взять Почеп и Чернигов. «Королев воевода, – пишет Пискаревский летописец, – Андрей Немиров пришол к Чернигову со многими людьми и с нарядом, да учал к городу приступати, ис пушек и ис пищалей учали на город стреляти. Воевода же великого князя князь Федор Семенович Мезецкой послал из города многих людей на литовские люди. И великого князя люди литовских людей многих побили, и пушки и пищали поймали, а на утро Андрей Немиров с остаточным нарядом пушечным от города вскоре прочь пошли»[438]. Захваченную артиллерию воевода разместил в черниговских башнях.

В то же время когда на Стародуб двигался А. Немирович, в Смоленске была сосредоточена артиллерия, и вскоре от смоленского рубежа под Мстиславль двинулась рать кн. В.В. Шуйского. Огнестрельным нарядом командовал Дмитрий Данилов сын Иванова[439]. Расположив батареи напротив замка (острог был взят почти сразу), русские пушки начали обстрел. Как писал радным панам великий князь Литовский Сигизмунд, «моцным способом з дел (т. е. орудий. – А.Л.) через немалый час з великим штуром его добывали». Залпы артиллерии «одну вежу (башню. – А.Л.) над вороты и неколко городен (участок стен. – А.Л.) з дел збили… Шкоды велики в живностях и в маетностях их поделали»[440]. В ходе бомбардировки был убит Мстиславский пушкарь, командовавший артиллерией («которой пушкар на том замку был, того з дела забито») – уже после осады власти Мстиславля просили прислать трех или четырех пушкарей.

Князю В.В. Шуйскому не удалось взять Мстиславль, и он отступил.

В конце июня 1535 г. в «Литовскую землю» был отправлен отряд с артиллерией под командованием И.Н. Бутурлина с приказом поставить на озере Себеж крепость, впоследствии получившую имя Себеж, или Ивангород (в честь малолетнего Ивана IV). За 21 день под руководством флорентийского пушечного мастера и инженера Пьетро ди Аннибале («а мастер был городовой Петр Малой Фрязин архитектон») была поставлена деревянно-земляная бастионная крепость[441], которую тут же вооружили приданной Бутурлину артиллерией.