Марш Смерти Русского охранного корпуса - Андрей Самцевич

Крайне настороженно к включению в РОК советских военнопленных отнесся и начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель. В мае 1943 г. в официальной переписке с Рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером он писал, что решение о пополнении формирования для омоложения личного состава тремя сотнями советских военнопленных было принято в сентябре предыдущего года после положительной характеристики, полученной корпусом в одном из докладов Рейхсмаршала Геринга Фюреру в порядке эксперимента. Но Кейтель запретил дальнейший набор военнопленных и распорядился, чтобы солдаты «экспериментальной» группы были уволены, если опыт окажется неудачным[375].

Для повышения уровня подготовки личного состава РОК немецким командованием организовывались многочисленные учебные курсы. Среди них особо следует выделить курсы радистов, первый выпуск которых состоялся 16 января 1943 г. – благодаря им корпус перестал зависеть в вопросах радиосвязи от других частей[376]. Командование не обошло вниманием и идеологическое воспитание русских военнослужащих. На полковых курсах пропагандистов, кроме основ национал-социализма, изучались такие темы, как «расизм», «Новая Европа», «новый мир», «идеализм и материализм», «еврейство и масонство», «основы либерализма, социализма и коммунизма», «основные пути русской культуры», «национальное мировоззрение», «армия и пропаганда»[377].

Отдельно нужно остановиться на вопросе касательно репутации, заработанной РОК у германского командования к данному периоду. Здесь уместно привести донесение генерала Бадера командующему на юго-востоке от 5 мая 1943 г., в котором он писал, что «корпус в охранной службе, а частично и в борьбе с бандами доказал свою надежность», а поведение офицеров, унтер-офицеров и солдат называл «безупречным». Старшие офицеры, по его словам, еще полностью не избавились от надежд на возвращение старых царских порядков, но молодежь связывала свои надежды с будущей новой Россией под германским руководством. Говоря о невозможности на практике оценить боевые качества советского пополнения, Бадер констатировал, что их внешний вид и поведение в период обучения производили положительное впечатление. В то же время он отмечал два случая неповиновения с их стороны[378].

В целом, говоря о дисциплине и уровне внутренней преступности в РОК в период 1943 г., мы склоняемся к выводу, что данные показатели находились в пределах нормы, что, разумеется, не отменяет целого ряда дисциплинарных эксцессов и правонарушений. Например, 27 февраля военнослужащий Владимир Гречишкин (19 лет) был осужден судом 704-й пехотной дивизии к году тюремного заключения за самовольную отлучку, кражу и растрату. Часть наказания он отбыл до 20 октября, остаток срока был заменен условным лишением свободы. Александр Бараненко из 3-й роты 3-го полка (21 год) судом 610-й полевой комендатуры 27 августа был приговорен к четырем месяцам заключения за подделку документов, а 6 ноября – еще к шести за самовольное оставление места службы. По приговору суда военного командования в Сербии 18 сентября, так же за самовольную отлучку, получил четыре месяца тюремного заключения Агафангел Уваров, 50-летний доброволец из Болгарии, служивший в батальоне «Белград»[379].

При этом наличие судимости не означало невозможность дальнейшего продвижения по службе. Так, осужденный судом 704-й дивизии от 15 февраля 1943 г. к восьми месяцам тюремного заключения стрелок 2-го полка Петр Бородин спустя ровно год был произведен в ефрейторы [380].

Во второй половине 1943 г. на военнослужащих РОК было распространено право награждения знаками отличия для восточных народов «За храбрость» и «За заслуги»[381]. Первые награды были вручены во время торжественной церемонии в честь двухлетия существования формирования, прошедшей 12 сентября на Банице. Один из ее эпизодов в прессе описывался следующим образом: «После молебна ген[ерал] Штейфон приветствует троекратным «Зиг» германскую армию и ее вождя Адольфа Гитлера. В ответ раздается громовое «Хайль». Оркестр исполняет немецкий гимн. Выходит полк[овник] Шредер [командующий немецким штабом связи с 15 июля 1943 г. – А.С.] и докладывает командиру Корпуса, от имени главнокомандующего, о награждении орденом за самоотверженную службу»[382].

Казачий полк в начале года вновь сменил подчиненность и был придан 704-й пехотной дивизии (позже переформированной в 104-ю егерскую). Ее зона ответственности была расширена в связи с передислокацией 717-й (так же ставшей 117-й егерской) дивизии в Грецию. На 1 февраля в составе полка числился 1701 военнослужащий, включая 57 офицеров, при штатной численности 2213 человек (60 офицеров). На вооружении находилось три противотанковых орудия, 10 81-мм минометов, 12 тяжелых и 108 легких пулеметов. 12 марта прибыл немецкий рамочный персонал во главе с майором Воасом. Всю первую половину года часть продолжала несение гарнизонной службы, практически ежедневно осуществляя разведпоиски и аресты (в основном сторонников Михайловича)[383].

Из-за слабого развития железнодорожной сети в западной Сербии сообщение с Белградом осуществлялось через территорию Хорватии. При этом дороги в Среме были небезопасны – партизаны периодически нападали на пассажирские и грузовые поезда, в том числе транзитные из Сербии. Одно из нападений произошло в 16.30 27 февраля, когда группа из 12–18 повстанцев атаковала станцию Буджяновцы (11 км южнее Румы), на которой в тот момент находился шедший из Кленака в Руму состав. Атакующие были встречены огнем ехавших в нем немецких и хорватских военнослужащих и отступили. В результате боя ранения получили два немецких солдата и лейтенант 1-го полка князь Мстислав Голицин, а партизаны лишились одного убитым[384]. Атака была осуществлена диверсионной группой из состава 4-го батальона III партизанского отряда III оперативной зоны Хорватии [385].