Шотландия. Земля кланов - Сэм Хьюэн

Лакруа и МакТавиш уже почти было обосновались в баре на ночь, как вдруг Грэм смотрит на свои часы и объявляет, что это был долгий день – «великолепный, судьбоносный день, но пора уже идти спать.» Лакруа так же обескуражен, как и я сам. И вот наш седой козлик фланирует, перепрыгивая через ступеньки, словно ретивый юнец.

Куда это он намылился?

[Грэм. В основном пытаюсь избежать алкогольной мясорубки.]

В телешоу мы притворяемся, будто Грэм спит в фургончике, но на деле я даже не пытаюсь провернуть подобное, потому что, как всем вам уже отлично известно, вероятность, что он согласится на что-то ниже пятизвёздочного уровня, ничтожно мала.

Десятью минутами позже Венди возвращается от звонка мужу. «Никогда не угадаешь, что я сейчас видела! Я видела, как малыш Грэм тайком проводит к себе в комнату какую-то красавицу».

* * *

На следующее утро я сверлю Грэма ястребиным взглядом, надеясь, что он выдаст хоть слово или намёк. Он как-то особенно энергичен, напевает всё время за завтраком в буфете, заказал совершенно огромную тарелку, как в комедии «Алан Партридж[42]». Я уже расправился со своей овсянкой и чёрным кофе, но у Грэма ещё куча дел. У него и полный шотландский завтрак, и тосты с вареньем, и гранола, и натуральный йогурт, и ягоды, и… он что, собирается сделать то, о чём я подумал? Так и есть. Он заворачивает в салфетку варёное яйцо, булочку и фрукты, запаковывая это в свою котомку «на потом». Определённо, он нуждается в восполнении энергии после вчерашней ночи. Я уверен, что слышал его гортанные стоны и вздохи, прямо как в сцене битвы из «Чужестранки»; мне пришлось засунуть голову под подушку и надеяться, что это прекратится. Виски (или недостаток кислорода), должно быть, вырубили меня, и проснулся я уже утром.

Интересно, а не пора ли ему измерить уровень сахара в крови? Я имею в виду, ему 59, это же почти сотня. Определённо, ему следует пройти полное медицинское обследование для мужчин. А ведь он ещё и в зоне риска по простате… Пожалуй, предложу-ка я ему. Быть может, даже организую такое обследование, чтобы его провели для Грэма прямо в нашем фургончике, только чтобы он не знал. Небольшой сюрприз…

Но это не сейчас.

Двадцатью минутами позже мы сидим в фургоне. Я смотрю на своего компаньона, который теперь чистит мандаринку. Внезапно я осознаю, что всё время сижу за рулём, и спрашиваю его, а не хочет ли он порулить? «Совершенно точно нет», – ответствует он, отцепляя мелкие остатки белого слоя из-под шкурки от ярко-оранжевой дольки, и отчего-то меня это действительно раздражает.

Я вновь трогаюсь с ручником. Грэм ничего не говорит, но я чувствую его безмолвное порицание.

Сэм. И тааак, вчера вечером…

Грэм. Да.

Сэм. Куда торопился-то?

Грэм. Никуда.

Сэм. Хмммммм… уверен?

Грэм. Понятия не имею, о чём это ты.

Я смотрю на него, прищуриваясь. Знаю-знаю, куда он так бежал… Грэм МакТавиш развлекался не один!

Сэм так и юлит, пытаясь выведать, куда я собирался вчера вечером, но пускай помается в догадках. Я доведу его до отчаяния – прямо как он доводит меня своей манерой езды. Вот опять он тронулся, не снявшись с ручника, и это наводит меня на мысль, что он, должно быть, беспросветно глуп. Ну, знаете, симпатичные люди частенько оказываются не особо одарёнными, потому что, в общем-то, им это и не нужно. Моя теория находит подтверждение в том, насколько неубедительно Сэм пытается разобраться в коробке передач – как будто цифры от 1 до 5 могут представлять собой какую-то шараду. Если его стиль езды недостаточно плох, то и сам «Фиат» провалился в проектировании своего автороллера, не предусмотрев, что на переднем сиденье может оказаться человек ростом выше шести футов. Быть может, то был расчёт на какого-нибудь не слишком выдающегося в вертикальном отношении среднестатистического итальянского обывателя, но для нас Сэмом это больше всего сродни попытке уместиться в обувной коробке. Коленки у меня упираются в приборную доску, в ступнях пережато всё кровообращение, а бедная моя спина чувствует себя так, как будто её припёрли к какому-то особенно жёсткому куску дерева. [Сэм. А у меня тем временем есть фотодоказательство, что он мирно дремлет в своём утреннем одиннадцатичасовом сне.]

Но, конечно, я не могу на самом деле жаловаться посреди столь великолепных пейзажей. [Сэм. Ну, ты был чертовски близок к этому.]

Мы держим путь к горному курорту Гленко, хотя Сэм думает, что это станет для меня сюрпризом, но Мишель, наша необычайно деликатная продюсер, сказала мне об этом во время ужина. Когда мы приезжаем, я выкарабкиваюсь из фургончика и распрямляюсь до своего нормального размера и формы. По всей видимости, зимой снега тут столько, что достаточно для лыж. Я на них не катаюсь. Дважды предпринимал попытки: в первый раз лет в 14, а второй – не так давно, уже вместе с детьми. Последняя добром не увенчалась. Теперь я предпочитаю наслаждаться зрелищем того, как мои дети катаются на лыжах, а я тем временем потягиваю латте и читаю книжку. Как бы то ни было, сегодня белого мягкого порошка на земле вовсе нет, а взамен него перед нами поднимается крутой скалистый склон, поросший травой. Я вглядываюсь вверх, на скрытую туманом гору Мьялл-а-Бурих, как вдруг в поле зрения возникают Гленн и Далила, обе в одинаковых футболках с изображением лица Сэма.

Грэм. Доброе утро, леди!

Гленн едва удостаивает меня взглядом, но Далила машет рукой, и я улыбаюсь ей в ответ. Она миловидная девушка, и они здесь только затем, чтобы пожелать нам всего хорошего… Сэм проходит к багажнику фургончика – лицо Далилы сияет, а Гленн готовится упасть в обморок. Они положили глаз только на Молодого Горца – что представляет собой откровенную глупость.

Сэм тревожно нахохливается. «Доброе утро, леди. Э… а что привело вас сюда?»

Вообще-то, это чертовски не тривиальное место, где можно оказаться в восемь утра. На мгновение мне кажется, что леди задумали присоединиться к нам на вершине горы. Сэм позирует для фото и определённо более расслаблен, чем был накануне в пабе Clachaig Inn. Или на лестничном пролёте в Праге.

С фотосъёмкой покончено, и Мишель собирается отвести нас к подъёмнику. Как бы то ни было, Гленн настаивает на том, чтобы пойти вместе с «королём мужчин» и, поскольку она не из тех, кто принимает «нет» в качестве ответа, вскоре мы срываемся в нечто вроде трусцы в сторону подъёмника, чего я бы в жизни делать не стал, потому что подъёмники просто на дух не переношу. Там работают помощниками двое. Один – крупный шотландец с багровым лицом и обширной талией. Он управляет подъёмником. Если мы доберёмся до верха, и он не заработает сердечный приступ, это будет чистая удача. А помощником у него… подождите, да это совсем ребёнок. В буквальном смысле. Ему, быть может, лет 11. А отчего он не в школе? Но он здесь, помогает нам забраться в подъёмник. Хммм. Боюсь, он будет слишком занят, когда ему придётся «помогать» отправить своего папу/брата/дядю (или всех троих) в скорой помощи.