Мемуары мавра - Лайла Лалами

* * *

Пока мой хозяин играл с другом в карты, я ушел в тень дерева, но мои мысли неизбежно обратились к Апалачу. Каким он будет? В Портильо и Санта-Марии стояли простые хижины, крытые листьями, но это – столица, и здесь дома должны быть больше и лучше. Обнесен ли город стенами, как, по слухам, столица Монтесумы, или укреплен скромнее, всего парой смотровых башен, дозорные с которых должны предупреждать о чужаках? Я с облегчением принял известие, что сеньор Дорантес не был назначен командовать походом на город: это означало, что мне не придется идти в очередное кровопролитное сражение без доспехов и оружия. Но в то же время я испытывал странное разочарование – его победа в битве наверняка вызвала бы большее расположение ко мне с его стороны.

Я настроился на долгое ожидание, но уже в середине дня в лагерь галопом влетел солдат, посланный сеньором Кабеса-де-Вакой, чтобы объявить о захвате города.

– Сопротивления не было, – сказал он.

Услышав это, отряд начал лихорадочно готовиться к вступлению в Апалач. Губернатор надел голубую перевязь, монахи отряхнули сутаны, солдаты похватали шпаги и мушкеты, поселенцы завязали свои узелки. Люди выстроились в плотную колонну. Все это было проделано без промедлений и жалоб.

Даже сейчас, много лет спустя, когда я пишу эти строки, мне трудно описать тревогу и волнение, которые я испытывал, когда мы начали последний переход к Апалачу. Хотя пройти предстояло всего полторы лиги, мне казалось, что маршировать нужно все двадцать. Песчаная тропа местами выходила на солнце, и песок жег мне ноги сквозь сандалии, но меня это не волновало. Мы прошли мимо небольшого озера, возле которого были повалены несколько сосен и стояли два открытых навеса, которые индейцы, наверное, использовали во время долгой охоты. Наконец я услышал звук рога, возвестивший о нашем входе в столицу.

Апалач.

В городе оказалось пятьдесят домов.

Я ожидал увидеть богатые здания, но это оказались простые жилища, сделанные из соломы и бурого тростника, со шкурами животных, прикрывавшими входы. Они стояли ровными рядами под пологом высоких деревьев, дававших убежище от солнца и укрытие от дождя. В каждом могло жить, наверное, с десяток людей, что делало его пригодным для одной семьи. В воздухе пахло теплыми тыквами, возможно, в супе или с тушеным мясом, но меня озадачило отсутствие кострищ. Как ее готовили?

Не было здесь и колодца, а это значило, что воду нужно брать из какого-то источника или реки поблизости и носить в дома или кадки для хранения. Повсюду виднелись предметы повседневного быта: ступки с пестиками для растирания кукурузы, корзины и кухонные горшки, простые ткацкие станки из дерева и жил, куклы и погремушки. На восточной стороне площади стояли палатки с кусками напиленного дерева разных размеров и столярными инструментами. А за домами раскинулись возделанные поля – огромные пространства желтого, оранжевого и зеленого цвета.

Подойдя к центру Апалача, мы увидели земляную насыпь в форме небольшой пирамиды с плоской вершиной. Вверх по склону к крытому листьями зданию, напоминавшему святилище, вела деревянная лестница. Святилище казалось величественнее, чем в обеих деревнях, через которые мы проходили. Помню, на пятой или шестой ступеньке лестницы, на уровне глаз, лежал браслет, и один из солдат взял его, чтобы рассмотреть.

За святилищем вооруженные солдаты из отряда сеньора Кабеса-де-Ваки охраняли группу из примерно восьми десятков жительниц Апалача, сгрудившихся вместе. Это были первые женщины, которых мы увидели со времени высадки во Флориде. Их оторвали от дневных занятий: одни несли корзины с кукурузой, у других были кисти с красной краской, а третьи держали на руках хнычущих детей. Я обратил внимание, что у всех женщин необыкновенно длинные волосы, заплетенные в косы или завязанные в большие пучки над ушами, а на подбородках единственная татуировка в форме круга. Те, что постарше, кутались в одеяла или раскрашенные оленьи шкуры, но молодые были не прикрыты и стояли с совершенно нагими грудями, руками и ногами. Мое сердце наполнилось внезапным и неистовым желанием, к которому я был не готов, и я поймал себя на том, что откровенно рассматриваю их наготу. Пришлось привлечь всю силу воли и опыт обучения, чтобы отвести взгляд. Позади меня солдаты начали отпускать грязные словечки, которых эти женщины не понимали, а капитаны не желали этому препятствовать.

Губернатор лишь мельком взглянул на стоявших женщин и спешился.

– Обыскать город, – распорядился он.

Капитаны, солдаты и большинство поселенцев рассыпались по всему городу, но сеньор Дорантес отправился прямиком к святилищу. Я последовал за ним к земляной насыпи, не в силах не глядеть на женщин, мимо которых мы проходили. В святилище были высокие стены и потолок, расчерченный балками. Здесь легко бы поместилось три сотни человек, поэтому ушло немало времени, чтобы обойти помещение по периметру. У восточной и западной стен возвышались короткие помосты, на которых стояли великолепные красные корзины, сплетенные из неизвестного мне волокна. У северной стены расположились деревянные и каменные идолы, украшенные перьями, клювами и клыками, придававшими им вид хищных птиц. Этих идолов я рассматривал очень внимательно. Всякий раз, когда я задерживался возле статуи или богато украшенного оружия, хозяин спрашивал: «Нашел что-нибудь, Эстебанико»?

Но мне не повезло. Я не нашел ни золотых, ни серебряных амулетов. Ни бронзы, ни меди, ни драгоценных камней.

Обыск Апалача продолжался до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Со всех уголков города солдаты шли со своей добычей, но золота никто из них не нашел. Вместо этого они говорили об амбарах, полных кукурузы, бобов, тыкв, орехов и семян подсолнечника, – городских запасах на зиму, а еще о прекрасных тканых одеялах, земледельческих и кухонных инструментах и оружии. Где же золото, о котором говорили индейские пленники? Даже если его добывали далеко, здесь, в столице, должны были остаться хоть какие-то следы. По лицу и спине у меня струился пот. Москиты вились вокруг меня, и какое-то время я отчаянно отмахивался от них – казалось, их интересовал я один, – но потом сдался и обратил все внимание на губернатора.

Капитаны уже собрались вокруг него, и, судя по всему, докладывать о результатах поисков выпало сеньору Кабеса-де-Ваке, чему он был не слишком рад.

– Дон Панфило, – тихо произнес он, – мы не нашли золота.

Сеньор Нарваэс стоял, уперев кулаки в бедра. Он еще не снял доспехи и пристально смотрел на королевского казначея.

– Это невозможно, – сказал он.

– Солдаты все обыскали. Золота нет.

– Совсем нет золота?

– Нет. Даже меди нет.

– Но ведь это же тот самый город, о котором касик… Как