Тринадцатый шаг - Мо Янь

Четверо дюжих молодых людей перетаскивают труп вице-мэра Вана в рабочий кабинет Ли Юйчань.

Затем отключают похоронную музыку, и во всем бюро наступает тишина.

Он напоминает нам о сказанном ранее стуке в дверь, а мы о нем и не забывали.

Раздел шестой

– Товарищи, кхе-кхе. – Вице-мэр Ван, ты в этом году еще сильнее разбух, чем в прошлом, двигаешься еще более неловко, дышишь еще чаще, число занятий любовью с женой у тебя сократилось с пяти раз в неделю до двух, и не ты один тому причина. Тщедушная жена все с большим трудом выдерживает наступление тяжеленного танка и не особенно-то хочет попадать под его залпы. Сегодня ты выступаешь с отчетом о долгосрочных градостроительных планах, и все видят на твоей багровой физиономии тень студеных широких черных перьев из крыльев бога смерти. Чтобы избавиться от беспрестанно заполняющей глотку вязкой слизи, ты издаешь коронное «кхе-кхе» и заглатываешь холодный чай. Ты в последнее время даже горячий чай не осмеливаешься пить, у тебя развилось нездоровое «пристрастие к распитию холодных напитков», в животе у тебя будто развели костер, и огонь этот словно подкоптил тебе как следует все пять плотных и шесть полых внутренних органов, в том числе напоминающую коротенький хвостик слепую кишку. Ты глотаешь мороженое, пьешь охлажденную газировку, грызешь замороженное мясо и замороженную же капусту; в общем, ты отказался от всех продуктов питания с плюсовой температурой.

По поводу странной болезни, которая мучила вице-мэра Вана, врачам высшего разряда городской больницы тоже оставалось только чесать в затылке и топтаться на месте – раз уж диагноз не ставится, то, разумеется, и рецепта лечения не найдешь. Некоторые рекомендовали Вану обратиться к средствам традиционной китайской медицины. Работающий в городе ветеран этого дела возложил три пальца на запястье вице-мэра Вана, сразу впал в дрожь, в итоге наплел кучу всего про астрономию и географию, выписал кое-какие снадобья, наподобие кожуры корневища тростника и корки арбуза, и был таков.

Ван отпил холодного чаю, раздвинул синий шелковый занавес, за которым на стене висел общий чертеж города. Голубым цветом была отмечена река, белым – дороги, зеленым – парки, желтым – здания.

Потом свита сопроводила вице-мэра Вана в просторный и светлый, прекрасно продуваемый со всех сторон, местами благоухающий цветами зал. По центру стояла крупная платформа, сверху обрамленная стеклом. Нажал вице-мэр Ван на кнопочку, и стекла медленно и бесшумно сдвинулись, подобно скрывающимся в убежищах гекконам. Перед ними предстал в живописной красе наш город:

Пронизывает голубая речушка городишко. На берегу речушки разместилась рощица белых тополей. А ты фотки там делал? Амуры крутил?

И вот здесь расположится дом внешней торговли, который сдадут в 199X году. Высота здания составит восемьдесят девять метров, сверху оно будет широкое, а снизу узкое, как расправившая крылья летучая мышь, и цвет его тоже будет крыла летучей мыши.

Тень крыльев летучей мыши полностью накрывает среднюю школу № 8.

Зеленеет народный парк за пределами тополиной рощи.

В основании другой красивой многоэтажки стоит штамп «Прекрасный мир».

– Эта высотка – наш дворец бракосочетания, в 199X году запустится его строительство, через два года он будет сдан в эксплуатацию, высота основного корпуса составит девяносто девять метров, что будет олицетворять невозможность в жизни обрести полностью идеальный брак – если решился жениться, то надо приложить девяносто девять долей усилий, чтобы обрести одну долю благополучия. Главное здание и пристройки в совокупности по форме напоминают пронзающий сердце меч, являя собой символ жестокости и ужаса любви. Основной корпус будет окрашен в бледный цвет, ассоциирующийся с женским лицом, а пристройки – в алый, цвет кровоточащего сердца! – Вице-мэр Ван стучит указкой из органического стекла по дворцу бракосочетаний и гневно добавляет: – Я выступаю против возведения всего этого, ведь любовь – сладкая как мед, а брак – большое счастье. Не может иметь комплекс, выстраиваемый ради любви и счастья, такие цвета и такие формы, однако воля народа что крепкая стена, и переступать через чаяния масс невозможно, из всех строений только это сооружение получило всестороннюю поддержку жителей нашего города, в особенности молодежи.

Готовившийся к началу строительства в ближайшем будущем дворец бракосочетания по форме весьма сильно напоминал колбаску со скругленной верхушкой, олицетворяя собой, по имеющимся разъяснениям, жизнь. Когда стеклянная палочка коснулась белых слов «Прекрасный мир», в сердце и легкие Вана проник леденящий поток воздуха, перед его глазами возникла облаченная в белоснежный халат, под которым ничего иного не наблюдалось, и улыбающаяся ему Ли Юйчань, мясной запах «Прекрасного мира» нектаром растекся у него в душе. Мы будто видим твое серо-белое лицо, с плоти твоей бурным потоком стекают начисто лишенные тепла капельки пота.

Стеклянная палочка падает на пол, звонко бьется о выложенный искусственным мрамором пол, подскакивает вверх и на расстоянии двадцати сантиметров от пола ломается в воздухе на две части. Услыхав о таком явлении, учитель физики Чжан Чицю задумался: какая же это сила расколола указку из органического стекла? Вице-мэр Ван полетел лицом вперед, прямо на грандиозный макет нашего прекрасного города через два года. Одна из опухших рук Вана легла между дворцом бракосочетания и «Прекрасным миром», жуткий, но гармоничный образ. Вещество у вас в мозгах твердостью одолевает хрупкость и навсегда оставляет неизгладимое воспоминание, верно?

Умер вице-мэр Ван.

Шофер помирает за баранкой, солдат помирает в окопе, учитель помирает у кафедры, продавец помирает за прилавком, Маркс помер за письменным столом, а вице-мэр Ван помер поверх макета города.

Когда группка крепких молодых людей втащила вице-мэра Вана в ожидающий в ближайшем будущем выравнивания бульдозером «Прекрасный мир» и положила на рабочий стол к косметологу высшей категории, городской отличнице труда первой категории Ли Юйчань, на часах было уже восемь утра и восемь вечера, оба времени верны, а потому они сосуществуют друг с другом.

Раздел седьмой

Все еще продолжается стук в дверь. Со слов в ближайшем будущем чудесным образом соскочившей с постели и вернувшей себе дар речи развратной вдовы, той самой восковой красавицы, которая приходится тещей учителю физики Чжан Чицю: еще лежа парализованная в постели, она вместе с нами внимает отбивающемуся с четкостью часового маятника стуку в дверь. Переволновалась до полусмерти, возненавидя и дочь, и зятя, и даже обоих бритоголовых внучков. Она утверждает, что, по ее опыту, так терпеливо и без какого-либо ожесточения умеют стучаться в двери к простому люду только представители народной армии[30] или же прикидывающиеся представителями народной армии тайные агенты. Будь