Янакуна - Хесус Лара

думала над словами пеонов, но не могла с ними согласиться. Если она покорится и на этот раз, жертвами негодяя станут ее дети, и Симу, и мама Катира — он пойдет на любую низость, лишь бы ото­мстить им. Нет, она постоит за свою дочь. Неужели если ты родилась индианкой, то должна терпеть издеватель­ства хозяина, его несправедливости и самодурство? Ди­кий кабан может растоптать прекрасный цветок, но горы из-за этого не рухнут. Медведь может сожрать таругу146[146], но солнце совершит по небу свой обычный путь и ветер не свалит хищника с ног. Да, индианка — не цветок и не тарука... Однако, если лисица похищала ягненка, ньу Исику не успокаивался до тех пор, пока хилякаты не подстерегали ее и не убивали. Если кто-нибудь находил в горах задранного пумой хозяйского жеребца или бычка, ньу Исику всех поднимал на ноги; днями и ночами вы­слеживали пеоны дерзкого зверя, а когда он попадался к ним в руки, молодой хозяин выкалывал животному глаза и мучил его, пока оно не сваливалось замертво. Но индианку ценят дешевле, чем ягненка, бычка или же­ребенка. Ей никто не помог — ни коррехидор, ни судья, к которым она пришла искать защиты. Почему? Почему? Может быть, в городе найдутся начальники, ко­торые справятся с преступником? Может быть, туда не доедут повозки с картофельной мукой? Ведь должна же быть где-нибудь справедливость...

На рассвете Митмаяна пришла к адвокату, чтобы по­советоваться. Но сеньор адвокат еще не изволил вста­вать. Вечером он повеселился в обществе судьи и проку­рора. Ну а утром... Утром нужно было позавтракать, а потом супружеские обязанности. Потянулись бесконеч­ные часы ожидания; тяжелые думы теснились в голове Вайры.

Сеньор адвокат и слышать не хотел о городе. Доста­точно одного заявления, и в селение ровно через два­дцать четыре часа прибудут полицейские из города. Де­сять, пятнадцать — словом, сколько понадобится, и все вооруженные до зубов. Эти дисциплинированные, отваж­ные солдаты сразу отобьют у обвиняемого охоту шутить, Вайра помнила о повозках с картофелем, поэтому сна­чала не поддалась обещаниям адвоката. Но адвокат умел убеждать и более искушенных. Вайра в конце концов запуталась в сетях его красноречия. Был составлен пя­тый документ, однако городская полиция не смогла за­няться поимкой преступника, так как была послана на подавление беспорядков среди индейцев.

Тогда Вайра отправилась в город. Сису, которую ап­текарь считал уже совсем здоровой, она взяла с собой. Но в дороге у девочки разболелась голова, поднялась температура, под глазами появились синяки, а на ногах отеки. По приезде в город Вайра пошла прямо к врачу, у которого когда-то служила, но оказалось, что он все еще не возвратился из ссылки. Вайра останови­лась в ночлежке. Несмотря на заботы матери, на другой день Сиса не встала. Торговки каньясо, увидев, как плохо девочке, встревожились и посоветовали положить ее в больницу. Вайра, как всякая индианка, не очень-то верила в больницы, но что остается делать, если у тебя нет денег? Вайра устроила дочку в больницу, а сама пустилась на поиски адвоката.

Заметив первую попавшуюся вывеску, Вайра вошла в контору. Ожидавших приема было много. Из-за за­крытой двери доносился стук пишущей машинки, кото­рый заглушал мощный бас. Поняв, что здесь ее очередь подойдет не скоро, Вайра решила поискать другого адво­ката, у которого очередь была бы поменьше.

- Чем могу вам служить? — вежливо осведомился адвокат, но едва она заговорила, как он сухо прервал ее: — Я не берусь за дела, касающиеся индейцев.

В третьей конторе разговор был еще короче.

- Я не обслуживаю индейцев, — заявил адвокат, даже не поинтересовавшись, что привело к нему Вайру.

Она обошла почти все конторы и везде слышала одно и то же: «Мы не обслуживаем индейцев». «Где же кон­тора, которая обслуживает нас? — спрашивала себя от­чаявшаяся Вайра. — Разве индейцы не такие же христи­ане?..» И продолжала поиски.

Только к вечеру она нашла то, что искала весь день. Вайра облегченно вздохнула, словно неимоверная тя­жесть упала с ее плеч. Контора выглядела неуютной и заброшенной. Небольшая комнатушка, залитый черни­лами стол, несколько запыленных толстых книг на полке, машинка без чехла, колченогие стулья и щербатый ка­менный пол. И адвокат не походил на своих коллег, ко­торых видела Вайра. Волосы плохо причесаны, под ног­тями траурная кайма, костюм в пятнах. Сразу было видно, что у него мало клиентов, да и те бедняки. Он не обещал Вайре многого. Он объяснил, что закон на ее стороне, но, к сожалению, этого недостаточно и пред­стоит напряженная борьба. Он не скрыл известного риска и даже опасности, которой она подвергает себя, привлекая к суду такую богатую и влиятельную лич­ность. Но, добавил адвокат, если хочешь наказать пре­ступника и пресечь его злодеяния, следует идти до конца и добиваться справедливости.

За дело он взялся весьма энергично. Уже на следую­щий день по поручению прокурора судебный врач про­извел осмотр пострадавшей, а Вайра в это время сидела у больничных ворот и горько плакала: она узнала, что девочка чувствует себя гораздо хуже. Слезы Вайры при­влекли внимание какого-то бедно, но аккуратно оде­того юноши. Он подошел к Вайре и спросил, почему она плачет. Вайра не видела причин скрывать от него свое несчастье и, не таясь, рассказала все, что случи­лось.

Назавтра одна газета под крупным заголовком опуб­ликовала на первой полосе полное негодования сообще­ние об изнасиловании ребенка хозяином имения «Ла Конкордия». Взрыв бочки с порохом произвел бы мень­шее впечатление. Соблазнительные подробности дела об­суждались повсюду: в домах, в учреждениях, в клубе «Сосиаль». Доктор Кантито начал действовать. Он заплатил редактору газеты, и заметка была официально объявлена гнусной сплетней. Он заплатил одному жур­налисту, и тот обещал смешать с грязью автора нашу­мевшей статьи. Но на этом доктор Кантито не остано­вился. Адвокат, взявший на себя защиту индианки, бе­ден, кроме того, он провинциал, так что ему нетрудно устроить ловушку. Полиция расставила сети, а когда он в них попался, ему пришлось поваляться на цементном полу сырой камеры. Слабая грудь адвоката не выдер­жала, он схватил двустороннее воспаление легких. Тю­ремные врачи оказались бессильными, и за три дня до смерти его выпустили на поруки.

- Я говорила тебе, что этим кончится, — заливаясь слезами, упрекала покойника измученная вдова. — Те­перь ты видишь, к чему привело тебя доброе сердце, ты оставил своих детей в нищете.

Вайра так и не увидела больше своего защитника. Встречая повсюду только отказ, она в конце концов до­верилась какому-то стряпчему, из тех, что бродят по зданию