Сады Луны - Стивен Эриксон

— Глупец! — вырвалось у Бруда.

Он вновь застыл, погрузившись в раздумья. Старуха перемещалась взад-вперед по пергаменту, изображавшему Ривийскую равнину, и ее длинные черные когти сметали деревянные фигурки, обозначавшие полки и легионы.

— Если забыть об опоннах, с Рейком сейчас никто не может тягаться, — сказал Бруд. — Он висит над Даруджистаном будто фонарь, привлекающий ночных мотыльков. И главным «мотыльком» является, естественно, императрица Ласэна. Она давно мечтает расправиться с Рейком. Но если там вспыхнет война…

— От Даруджистана ничего не останется, — хрипло досказала Старуха. — И тогда пламя поглотит последний вольный город из двенадцати. Огонь, смерть, пепел по ветру.

— Рейк живет в своей базальтовой крепости. Ему нет дела до происходящего внизу. По его милости мы уже не раз спотыкались и падали носом в грязь.

Он вдруг заметил учиненный Старухой развал.

— А ну-ка перестань расшвыривать мои армии! Тоже еще одно «божественное» вмешательство.

Старуха остановилась.

— Снова знакомая тактика, — печально каркнула она. — Снова великий воин Каладан Бруд ищет бескровный выход. А у Рейка иные замыслы. Едва монета окажется у него, он взмахнет своим славным мечом и навсегда отправит опоннов в мир Клобука. О, как это потрясет все миры! Как взбудоражатся боги!

Старуха возбужденно захлопала крыльями.

— То-то позабавимся!

— Успокойся, — одернул ее Бруд. — Сейчас, когда Рейк собирает вокруг себя магов, мальчишка, о котором ты упомянула, особенно нуждается в защите.

— Но кто сравнится с Рейком в силе? — спросила Старуха. — Уж не собираешься ли ты бросить армию и отправиться в Даруджистан?

Бруд язвительно усмехнулся, обнажив белые острые зубы.

— Тебя иногда полезно опускать на землю. Твоя голова, Старуха, набита множеством слухов, но есть вещи, которые не знаешь.

— Ты вздумал меня мучить, Бруд? — заверещала птица. — Я терплю все это лишь из уважения к тебе. Но мое терпение не беспредельно. Так чья магическая сила сравнима с силой Аномандера Рейка? Говори, не томи. Я должна знать. Неужели мой повелитель скрывает от меня нечто важное? Мне горестно слышать об этом.

— А что ты знаешь о Малиновой гвардии?

— Крохи, — призналась Старуха. — Войско наемников. Те, кто в этом что-то смыслит, считают их стойкими воинами.

— Так вот, ворона, спроси тистеандиев Рейка, какого они мнения о Малиновой гвардии.

Старуха встопорщила перья.

— Как ты меня назвал? «Ворона»? Я немедленно улетаю. Возвращаюсь в свое гнездо, чтобы напридумывать там целую кучу самых отвратительных прозвищ для Каладана Бруда и потом разнести их по всему свету!

— Ну, тогда счастливого пути, — улыбнулся Бруд. — Лети, птичка.

— Если бы Рейк не был еще противнее, чем ты, я бы наверняка шпионила не за ним, а за тобой, — объявила Старуха и запрыгала к выходу.

— Прими совет на прощание, — остановил ее Бруд.

Старуха остановилась и вопросительно вскинула голову. Не отрываясь от карты, Каладан Бруд сказал:

— Когда окажешься в южной части Ривийской равнины, внимательно наблюдай за всеми силами, какие встретишь. Только будь осторожна, Старуха. Что-то там назревает, и запах стоит не самый приятный.

Ответом Старухи был презрительный смешок, после чего она исчезла.

Бруд застыл над картой. Минуты шли. Он размышлял, затем поднял голову, размял затекшие плечи и вышел из шатра-Глаза Бруда обшарили небо. Старухи нигде не было. Пробурчав что-то себе под нос, полководец обошел несколько ближайших шатров. Пусто.

— Каллор! Где ты? — позвал он.

Из-за шатра выступил высокий серокожий человек и медленно подошел к Бруду.

— Командир, золотые моранты накрепко заперты в лесу, — ровным, бесцветным голосом произнес он.

Древние, опустошенные глаза Каллора глядели на Бруда.

— С Лидеронских высот надвигается буря. Морантским кворлам будет не взлететь.

— Остаешься за меня, — сказал ему Бруд, кивком одобрив услышанное. — Я отправляюсь к Лисьему перевалу.

Каллор удивленно вскинул брови. Бруд взглянул на него и слегка усмехнулся*

— Только не распаляйся, а то все подумают, будто ты только притворяешься уставшим от жизни. Мне нужно встретиться с принцем Каззом.

На тонких губах Каллора появилась слабая улыбка.

— Джоррик Острое Копье опять затеял какое-нибудь безумство?

— Пока что нет, — ответил Бруд. — Оставь в покое этого молодца, Каллор. Ему приказывают, и он как может выполняет приказы. Сделаем скидку на его молодость. Ты ведь когда-то тоже был молод.

Старый воин пожал плечами.

— Если Джоррику повезло, пусть благодарит судьбу. Победа досталась ему по чистому везению, хотя он и считает себя великим полководцем.

— Думай, как хочешь.

— А могу я спросить, зачем тебе понадобилось встречаться с Каззом?

— Слушай, ты не видел, куда запропастилась моя лошадь? — вместо ответа спросил Бруд.

— Прячется где-нибудь, — сухо ответил Каллор. — Жаловалась мне, что ей тяжело тебя носить. Даже ноги стали короче и копыта стерлись. Я, конечно, не верю, но твою кобылу не переспоришь.

— Если хочешь знать, зачем я еду к Каззу, — мне нужны его люди, — сказал Бруд, сворачивая в проход между шатрами. — Точнее — Шестой клинок Малиновой гвардии.

Глядя в спину удалявшемуся Бруду, Каллор вздохнул.

— Опять проделки Рейка, командир? — спросил он. — Зря ты не послушаешься моего совета и не расправишься с этим гордецом. Напрасно ты щадишь его, Бруд.

Каллор провожал Бруда глазами, пока тот не скрылся за поворотом.

— Считай это моим последним предупреждением.

Лошадиные копыта ступали по сожженной траве. Тук-младший обернулся и мрачно поглядел на Парана. Тот кивнул. Они приближались к месту, где минувшей ночью в небо устремился огненный столб.

Тук выполнил обещанное. Они легко покинули город. Никто не спросил их, кто они и куда направляются. Караульных у полуоткрытых ворот попросту не было. Вестовой сумел раздобыть троих поджарых длинноногих лошадей виканской породы. Сейчас они выпучивали глаза и испуганно прижимали уши, но шли туда, куда им велели всадники.

Ветра не было. Полуденный воздух удушливо пах серой. Всадники и лошади успели покрыться тонким слоем пепла. В мутноватом небе висел медный диск солнца.

Тук остановился. Вскоре к нему подъехал Паран. Вытерев со лба липкую от пота сажу, он поправил завязки шлема. Кольчуга давила ему на плечи, заставляя наклоняться вперед. Минувшая ночь была для них кошмаром наяву; ни Паран, ни Тук никогда прежде не видели такого мощного выброса магической силы. Место их ночлега находилось за много лиг отсюда, однако жар магического пламени долетел и до них. Парану не хотелось признаваться даже себе, но ему было страшно, и по мере приближения его страх только нарастал.