Сады Луны - Стивен Эриксон

— Огонь — это жизнь, — прошептала она, инстинктивно произнося слова своих давних предков.

— Жизнь — это огонь, — кивнул Оное Тулан. — С этими словами родилась первая империя. Империя имасов, империя человечества.

Он повернулся к Лорне.

— Ты хорошо сказала, дитя мое.

Делая последние взмахи усталыми крыльями, Старуха начала снижаться. На желтой траве Ривийской равнины пестрели шатры военного лагеря. В десяти лигах, над Чернопсовым лесом висела плотная завеса серого дыма.

Шатер командующего напоминал ступицу большого колеса. От него, подобно спицам, во все стороны расходились шатры поменьше. Туда и направлялась сейчас Старуха. Ее острые глаза замечали ривийцев, двигавшихся между шатрами. В восточной стороне развевались серебристо-зеленые знамена катлинских кавалеристов — наемников, воюющих в основной части армии Каладана Бруда. Потом она увидела своих — тистеандийских воинов Аномандера Рейка, явившихся сюда из города, что находился в недрах Дитя Луны. Рослые, в темных доспехах, они двигались быстро и бесшумно, словно тени.

Среди примятой травы змеились тележные колеи. Все они уходили на север, к границе Чернопсового леса, где некогда стояли передовые части малазанцев. Нынче эти позиции заняли воины Каладана Бруда. Вереницы повозок, управляемых ривийцами, тянулись в обе стороны: к лесу — нагруженные амуницией и провизией, а обратно — обратно отнюдь не с боевыми трофеями. Путь назад был скорбным путем; повозки двигались медленно, ибо везли убитых и раненых.

Старуха довольно каркнула. От командного шатра исходила густая волна магии. Внутреннему зрению она представлялась ярко-красной. Цвет магического Пути Дрисса, цвет земной магии. Волна освежила большую птицу и сразу придала ей сил.

— Наконец-то подкреплюсь, — радостно каркнула Старуха, купаясь в магическом потоке.

Миновав охранительные заклинания и прочие ловушки для незваных гостей, Большой Ворон снизился над шатром и опустился на землю возле его полога. Караульных у входа не было, а сам полог был откинут и прикреплен к столбу. Старуха направилась внутрь.

Обстановка внутри шатра была по-армейски суровой. Ничего лишнего. В дальнем конце шатра стояла простая походная койка, наполовину скрытая занавеской. Посередине располагался громадный стол, заваленный картами местности. Над столом, спиной к пологу, склонился человек. У пояса висел тяжелый боевой молот, казавшийся почти игрушечным — настолько высоким, широкоплечим и мускулистым был этот воин. Магическая сила, ободрившая Старуху, исходила от него.

— Проволочки, опять проволочки, — ворчливо каркнула Старуха, присаживаясь на край стола.

Каладан Бруд что-то рассеянно пробормотал.

— Чуял, какая магическая буря разыгралась прошлой ночью? — спросила она.

— Чуял? Да мы видели целое зарево. Ривийские шаманы встревожены, но толком ничего не говорят. Мы с тобой потом побеседуем, Старуха. Сейчас мне надо подумать.

Птица недовольно покосилась на карту.

— Западный фланг никуда не годится. Там полный разброд. Кто командует стадом этих баргастов?

— Когда ты их видела? — спросил Бруд.

— Да пару дней назад. От прежнего числа осталось не больше трети.

Бруд задумчиво покачал головой.

— Их ведет Джоррик Острое Копье. У него под началом пять тысяч баргастов и еще семь клинков Малиновой гвардии.

— Ты доверил ему семь отрядов Малиновой гвардии? — прошипела Старуха, заходясь язвительным смехом. — Представляю, как его распирает от важности! Уж не сам ли он назвался Острым Копьем?

— Нет, это баргасты так его зовут. Три дня назад на него насели три легиона золотых мораитов. Джоррику ничего не оставалось, как дождаться ночи и отступить. Думаешь, две трети баргастов погибли в бою? Ничего подобного! У этих бестий есть странное обыкновение: завидев опасность, они сначала впадают в панику и разбегаются. К утру страх прошел. Баргасты очухались, повернули назад и ударили по морантам. Они взяли золотых в клещи. Два морантских легиона были начисто истреблены, остальные отступили к лесу, бросив по пути половину своих припасов.

— Уловку придумал Джоррик?

Бруд кивнул.

— Как-никак он — воин Малиновой гвардии, хотя баргасты считают его своим. Молод, бесстрашен.

Старуха опять поглядела на карту.

— А что на востоке? Как держится Лисий перевал?

— Пока все спокойно. У малазанцев там в основном новобранцы из Станниса. Ленивые ребята, не горят желанием умирать за империю. Вот через год там станет жарко. Малазанцы ожидают пополнения. К будущей весне в Нист опять придут корабли с новобранцами.

— А почему бы вам не двинуться на север? — спросила Старуха. — К зиме принц Казз сумел бы освободить тамошние вольные города.

— Мы с принцем договорились, что он остается на своих нынешних позициях, — сказал ей Бруд.

— Но почему?

— Оставь наши заботы нам.

— Ваши вечные военные тайны!

Старуха запрыгала по столу и переместилась на южный край карты.

— Удивляюсь я тебе, Каладан Бруд. Где ты трясешься над секретами, а где забываешь зад прикрыть. Кто у тебя стережет южные рубежи? Да никто, кроме ривийцев. И что же? Там появляются силы, о которых даже ривийские шаманы ничего не знают, а тебе хоть бы хны. Даже мне, многоопытной Старухе, удивительно твое равнодушие.

Не волнуйся. Я держу связь с принцем Каззом и его магами, а также с шаманами баргастов и ривийцев. То, что случилось вчера, исходило не от вражеского войска, а от одной-единственной сущности, вдобавок испуганной. Ривийцы уже начали ее поиски. Тревожиться, не имея оснований, — не в моих правилах. На юге есть и другие места. Они меня тревожат и очень сильно.

Каладан Бруд выпрямился.

— Аномандер сейчас в самой гуще интриг, — мечтательно произнесла Старуха. — Сплошные замыслы, тайные встречи. Как говорят, только перья летят во все стороны. Давно я его не видела в таком превосходном настроении.

— Довольно сплетен. У тебя есть для меня новости?

— А как же, господин командующий!

Старуха распушила перья, затем сунула голову под крыло. Щелкнув клювом, она оборвала жизнь назойливой блохи, донимавшей ее еще в полете.

— Я знаю, у кого находится вращающаяся монета.

— И у кого же?

— У одного юного дуралея, невежество которого является для него спасением. Монета вращается и показывает свои лики всем, кто окружает юнца. Эти люди играют в свои игры, но их забавы совпадают с замыслами опоннов. Так что Шуты теперь вторгаются туда, куда раньше им было бы не пробраться.

— Рейк знает об этом?

— Знает, но мало. Он не жалует опоннов. Представься возможность, он мигом бы пообрывал их ниточки.