Риджийский гамбит. Интегрировать свет - Евгения Сафонова

Лестница вилась и вилась наверх, перемежаясь круглыми площадками, уходившими в глубь дворца широкими коридорами. Несколько раз мы переходили по мосткам от одной площадки до другой, и тогда я старалась не смотреть вниз: лестницу создали по принципу гигантского колодца, и, если опустить взгляд, тебе открывался вид на всё, что ты оставил позади. С каждой минутой идти было тяжелее – я уже не столько держалась за руку Лода, сколько висла на ней, – но просить Фрайндина сбавить темп было опасно и подозрительно. Так что я просто глотала ртом воздух, пытаясь нормализовать дыхание, и заставляла себя переставлять ноги, машинально считая ступеньки.

На пятьсот тридцать второй мы поднялись на очередную площадку, и я поняла, что лестничный колодец смыкается куполом чуть выше наших голов.

Дальше подниматься было некуда.

Фрайндин повёл нас прямо, плавным изгибом светлого арочного коридора, мимо редких дверей – невысоких, полукруглых, из дерева гладкого, словно шёлк. У одной из них в итоге мы и остановились.

– Никаких ошейников. Думаю, вы сами понимаете причину, – тихо произнёс Фрайндин, прежде чем протянуть ладонь к ручке, тоже выточенной из дерева. – Если ошейник окажется на ней, если он делает что-то с сознанием пленников… после никто из светлых не поверит тому, что увидит в этом сознании.

– Мы понимаем, – откликнулся невидимый Лод. – Надеюсь только, что она не сделает некую глупость.

– Нет. Даже если поймёт, что её загнали в угол, с собой она не покончит, и на чужой меч не кинется. Я думал, что знаю её, но если всё правда… выходит, что она умна, хитра и изворотлива, любит себя, и самоубийственные поступки ей не свойственны. А угрозы для нас она не представляет ни малейшей.

– Согласен.

Больше слов не было. Эльф просто толкнул дверь от себя. Без стука.

Позволив мне увидеть ту, из-за кого погибли сотни и могли погибнуть тысячи.

Она сидела у окна, расчёсывая локоны, струившиеся по её плечам нитями солнечной пряжи. В простом зелёном платье – и зо́лотом, в тон её волос, на этом платье выткали гербовые лилии. Когда дверь отворилась, эльфийка обернулась, и лазурь её глаз словно стала ярче от удивления.

– Тэлья Фрайндин? – Леттэ Авэндилль из рода Эльскиар торопливо отложила гребень на туалетный столик. Встав с кресла, присела в реверансе, но не опустила настороженного взгляда. – Чем я обязана тому, что вы почтили меня своим визитом в столь поздний час?

Она и сейчас казалась не старше девятнадцати. Ей должно быть уже тридцать семь, а выглядит девочкой, такой милой, такой невинной…

Ядовитые цветы часто выглядят безобидными в своей хрупкой красоте.

Фрайндин, не ответив, прошествовал на середину небольшой, скромно обставленной полукруглой комнаты.

– Закройте дверь, – бросил он, пока мы с Лодом проходили внутрь следом за ним.

– Закрыть? – эльфийка растерянно выпрямилась. – Хорошо, но…

– Я обращался не к вам.

Лод отпустил мою руку.

Дверь затворилась, заставив хозяйку комнаты вздрогнуть. В следующий миг я увидела Дэна, Фаника и Эсфориэля – прямо перед собой, рядом с Фрайном, – и растерянность в глазах Авэндилль сменилась паникой.

Попалась.

Конечно, она знала, зачем они пришли. Когда твоя совесть нечиста, ты ждёшь этого, постоянно ждёшь. И когда видишь мстительных призраков, сразу понимаешь, что им от тебя нужно.

– Принц… Фаникэйл? Принц Дэнимон? Тэлья… – взгляд её в страхе перебегал с одного эльфа на другого, – что… откуда…

– Леттэ Эльскиар, – мрачно проговорил Дэнимон. – Похоже, вы не рады нас видеть.

– Я… нет, что вы, – она судорожно облизнула дрогнувшие губы. – Я очень… но это совершенно неожиданно, ведь вы…

– Мы всё знаем, Дилль, – Эсфор даже сейчас говорил без злости. – О том, что случилось на тех переговорах. О том, что ты сделала с Фаником.

Шестнадцать тысяч триста восемьдесят четыре, шестьдесят пять тысяч пятьсот тридцать шесть… почему так дрожат руки, почему никак не выровняется дыхание? Почему я никак не могу поверить, что здесь и сейчас всё наконец закончится?

Что может случиться, что может пойти не так? Стража? Чары? Снова Машка?..

– Вирт Форредар перед смертью рассказал нам всё, – вкрадчиво прошелестел Фаник, и я оценила, как тонко он исказил реальное положение вещей. – О вашей с ним милой беседе.

– Я не понимаю, о чём вы, – эльфийка попятилась, и на чистом бледном лбу её выступила испарина. – Какие переговоры? Что я…

Я не сразу поверила своим ушам, когда расслышала пение.

И лишь спустя пару секунд поняла, что оно принадлежит Фрайндину.

– И колечко сестра протянула сестре, и сказала принцесса младая, – едва слышно мурлыкал брат Повелителя эльфов, – в этот день не отринь мой подарок тебе, о сестрица моя дорогая… – Он порывисто шагнул вперёд. – В день переговоров, Дилль, твою руку украшал чудесный перстенёк. Зелень камня к зелени твоего платья. Я помню, как в тот страшный день твоя госпожа хвалила и его, и твой наряд. Она так любила тебя… Ты ведь тогда задумала это, Дилль, – отравить свою Повелительницу? Услышав мою песню, решила, что боги подают тебе знак? Сделать колечко с отравленной иглой, оставить царапину на руке, уйти до того, как яд подействует, зная, что все ожидают подлости от дроу… Как это просто.

– Нет, нет! – голос эльфийки прозвучал даже жалобно. – Нет, как вы можете думать такое! Я… я…

Колечко. Игла. Песня.

На убийство, спровоцировавшее резню и восемнадцать лет ненависти, её толкнула песня. Песня Фрайна, милого невинного Фрайна.

Это было бы смешно, если б не было так горько.

– Тот перстень до сих пор у тебя, правда, Дилль? Я видел его на твоей руке. Ещё не раз после того дня.

Я понимала, что Фрайндин блефует. Он не мог помнить, как выглядит очередное украшение очередной фрейлины. А если бы помнил, просто взял шкатулку, которая стояла на столе, явно предназначенную для драгоценностей, и перевернул её вверх дном: для начала. Но, судя по тому, с каким ужасом эльфийка прижала ладонь ко рту, блеф удался.

Лишь идиоты и маньяки хранят доказательства своих преступлений. Я не знала точно, к какой категории отнести Авэндилль Эльскиар, но то, что она определённо относилась к какой-то из них – а, возможно, к обеим сразу, – играло нам на руку.

На шее Фаника, стоявшего спиной ко мне, внезапно вспыхнул странный светящийся символ. Будто татуировка фосфором, отдалённо напоминающая паука. И, судя по тому, с какой синхронностью эльфийские принцы схватились за шеи, с Дэнимоном произошло то же самое, просто его метку скрывали длинные кудри.

– Маячки, – в ужасе пробормотал Восхт. – Повелитель знает, где вы, знает, что вы во дворце!

– Значит, скоро он будет здесь, – высказался Лод, стоя у двери рядом со мной. – Думаю, со стражей.