Белая весна - Галина Гончарова

А потом просто прошли по трупу.

Федор Михайлович только головой покачал. И от души штрафанул всю охрану на двухдневный заработок. Не протестовал никто, понимали – за дело огребли. Могли бы и хуже.

– А как это вы… – Сидор Сидорович посмотрел на Яну. – Неуж впрямь его укусили?

На щеке у нее еще была кровь.

Яна брезгливо поморщилась, но потом решила открыть секрет.

– Я ему жилу на шее передавила и царапнула. Видимо, перестаралась.

– Э-э-э-э-э… – не сообразил начальник охраны. – Когтями?

Яна едва глаза не закатила.

– Не бойся ножа, бойся вилки. Один удар – четыре дырки!

Вилка у нее в руке была, она ее просто зажала поудобнее. А потом царапнула парню шею на месте артерии. Ей и надо-то было крови самую малость.

Мужчина посмотрел на вилку.

На Яну.

Опять на вилку.

И они с купцом грохнули диким хохотом избавленных от смерти людей.

Вилка! Четыре дырки! Очень кстати пришлась детская присказка!

* * *

– Яночка! Родненькая! Я ж вам по гроб жизни…

Куда и «тора» делась?

Какие там императрицы, какие княжны, какие высокородные? Доченька, и родная…

Федор Михайлович и так ей был благодарен по гроб жизни за спасение внуков. Но когда оно вот там, где-то, а здесь только результат… не так оно воспринимается! Совсем не так!

Может, и было-то по-другому, кто ж его знает?

А вот здесь, на глазах, когда он сам увидел…

Когда облитая светом костра девушка шагнула навстречу подонку, уводя его от детей, словно птица – от гнезда, потянула за собой, и тот послушно пошел… Федор Михайлович и сам не знал, что бы он сделал. Но схватил за руку Потап.

– Яна сказала детей прикрыть.

– Э…

А больше купец и сказать-то ничего не успел. Потому как Яна что-то замурлыкала, а потом такой вопль ужаса раздался…

И было отчего.

Когда в тех же отблесках костра, и девушка отрывается от горла мужчины, и губы у нее в крови, и горло у него в крови, и он даже не сопротивляется, а так и оседает навзничь…

Вопль «УПЫРИЦА!!!», поди, в Звенигороде услышали.

Кто-то и стрелять начал, но Яна вовремя упала на землю, прикрылась телом мужчины, да так ловко, что ее не задели. А потом из-под него высунулась рука с пистолетом, и пошло веселье. Охрана, чай, тоже не зевала. Это уж когда «счастливчики», так их по имени атамана называли, на поляну выехали, они побаивались. Вдруг кого из своих заденешь…

А когда они в растерянности, когда мечутся…

Тут и попасть несложно, и приятно даже как-то…

– Вы, тора, рисковали, – начальник охраны смотрел уважительно.

– Нет. Я его просто увела от детей… Они ж ожидали, что он меня тут и разложит, – спокойно объяснила Яна. – Такое бывает. Вот, мы отошли, все смотрят на нас, все стволы направлены на нас, детей Топыч положил и прикрыл, Федор Михайлович помог, вот все и сложилось. Они по мне стреляли, вы по ним.

– Вы так надеялись, что я их…

Яна кивнула.

Надеялась?

Только на себя. Федор Михайлович знал, куда доставить детей, случись что. И Топыча, и Гошку. В Герцогства. А она…

Хелла говорила, что она за один раз может убить одного человека. Приказать умереть одному. Не нескольким.

Вот убила она этого сопляка, повернулась ко второму. Приказала второму, потом повернулась к третьему, приказала третьему.

Так – можно.

А если бы она приказала умереть всем и сразу, сама бы рядом с ними легла.

Яна готова была пойти на это. Но не говорить же о таком вслух? Поэтому…

– Сидор Сидорович, я вас знаю. И работу вашу вижу. Федьку вы ведь почему терпели? Потому как он Акимкин родственник, а Акима Федор Михайлович с собой взял, ну и…

Мужчина кивнул:

– Ну да.

– А так-то у вас дураков нет. Все свое дело знают. И счастливчиков этих вы бы положили еще на дальних подступах… вот и положили. На вашем-то счету сколько?

– Трое.

– Вот и ладненько. Меньше мрази – меньше грязи, – чеканно сформулировала Яна.

Мужчины переглянулись и кивнули. Оно и верно, так-то. Но очень уж радикальная генеральная уборка получается.

А Яна, отойдя в сторону, взглянула в небо. И тихо-тихо шепнула:

– Тебе, Хелла!

Между временем и безвременьем

Богиня довольно улыбнулась, поглотив еще несколько душ.

Ее силы росли. Их хватало уже и на маленькие чудеса, и на Зимнюю Охоту…

Она не ошиблась в девушках. Одна более решительная, вторая менее, но в нужный момент ни у одной рука не дрогнет.

Хорошие девушки. Правильные.

Даже жалко будет забирать. Особенно ту, что в Русине.

Но и вторая… Душ поставляет меньше, зато какие они качественные! Можно сказать – отборная дрянь! Такую и сожрать приятнее. Хелла была разборчива.

Что удовольствия в том, чтобы пожирать души глупцов? Вот Яна сегодня убила… так из них одного осмотреть, да и выкинуть. Сопля же…

Все пошли, и я пошел. Чтобы, значит, конь, да папаха, да бурка…

Убивают?

Ой, мамочки… а я не хотел! Страшно-то как…

Не душа, а слякоть. Вот и пусть в следующей жизни устрицей родится, проживет так раз двадцать, авось поймет чего. А Анна хорошие души присылает. Просто облизнуться хочется.

И ведь это не последние…

Может, усложнить чуточку?

Тоже ведь ей прямая польза будет. А сделать она уже это может, силенок хватит…

Главное что? Главное – вовремя остановиться. Чтобы из богини не стать чудовищем. Впрочем, до этого пока далеко, она еще даже силы не восстановила.

Хелла посмотрела в ледяное зеркало и улыбнулась. Определенно, играем!

Анна, Россия

Так получилось, что звонок Олега застал Бориса в самый неподходящий момент.

Сидишь ты в кабинете, целуешься с красивой женщиной… и тут – телефон! И чувствуешь себя коровой, которой на рога колокольчик намотали!

Какая сволочь придумала эти сотовые?

Стационарный он бы принципиально не услышал. Или снимать не пошел!

А тут – отвечай!

Козлы!

– Борис Викторович, вам фотографии – или прелюбодеев тоже предоставить? – уточнил голос из трубки.