Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

И оттого завидует ему черной завистью.

- Ну а у тебя что нового? - сделал над собой усилие Джуда.

- А вот, сам посмотри, - повел ладонью над каменной чашей Кащей. - На днях свежую добычу взял. Как, довольно ли хороша?

Джуду сразу перекосило от бессильного старческого сладострастия - в гладкой водяной поверхности отразилась ослепительная Василиса. Княгиня сидела на корточках посреди узкого коридора, подглядывая в щелочку меж старых камней. У Кащея чуть дернулся перст - неугомонная красавица вновь сбежала из сераля. Однако сообщать об этом Джуде он не стал - к чему тому знать о беспорядках в кащеевом гареме?

- Забавно, - сухо сказал он сам себе. - Хек. Хек. Хек. Вернусь - запру ее в подземелье, а ключ выброшу.

- А?… - откликнулся Джуда, с усилием отрывая глаза от чудесного лика. - Батоно Кащей, сделай милость, уступи мне эту девицу! Клянусь золотой скамьей Гмерти, она прекраснее самой Дариачанги! Я тебе златогривого раши взамен подарю!

- Не нужен мне раши, крылатый змий быстрее летает. Расскажи-ка лучше, что слышно о Бегеле.

- Воевать Бегела собирается, - с готовностью ответил колдун. - Народ грузинский к его границам подступает. Им покровительствуют Иахсари и Копала из числа хвтисшвили[36]. Не дают грузины дэвам с каджи роздыху. А еще свадьбу Бегела недавно сыграл - на царице Божми женился, с каджи породнился.

- Об этом я знаю, - остановил его Кащей. - Я был на той свадьбе гостем.

- Знаешь, так знаешь. Союз теперь у дэвов и каджи. Но этого мало, не хватит. Грузия сейчас сильна, как никогда. Их царица Тамар одержала множество славных побед. Раньше у них с Бегелой был мир - она наняла каджи, чтобы те построили ей храмы и крепости на вершинах гор, наняла дэвов, чтобы те служили ей телохранителями… Однако продлилось это недолго - сейчас дэвы и люди опять во вражде. И мне отчего-то не верится, что дэвы победят…

- Отчего же?

- А то сам не догадываешься? - огрызнулся Джуда. - Ушло время каджи. Пришло время людей - весь Кавказ заполонили, все меньше места остается. Война с Грузией уже не за горами - не в этом году начнут, так в следующем. Беспокойно мне, батоно Кащей, тревожно на сердце… Богатыри ко мне все чаще являются, все наглее становятся! А я ведь старый уже - мне бы век спокойно дожить, больше ничего не надо! Вот скажи, батоно Кащей - для чего они не хотят просто оставить меня в покое? Я же даже девиц больше не краду… уже года два, как ни одной не украл. Сокровищ таких, как у тебя, у меня в помине нет. Чего им от меня надо?

- Богатыри не действуют логично - они руководствуются сердцем.

- Но сердце же не умеет думать - оно глупое.

- И богатыри тоже.

Великие злодеи некоторое время молча пили вино, глядя в окно - на скалистые отроги, разрывающие облака. Вдалеке виднелось скопление крохотных белых точек - то пастух гнал овечью отару. К какому народу этот овцевод принадлежит - с такого расстояния не различить.

- Слетать, что ли?… - лениво предложил Джуда. - Украду штучку, шашлыка нажарим…

- А это человек или каджи?

- А какая мне разница?… - пожал плечами колдун.

Да, старый Джуда не делает разницы между людьми и каджи. Пока что в здешних местах одинаково много… точнее, одинаково мало тех и других. Но людей с каждым днем становится все больше, а каджи - меньше. Они уходят. Уходят по тайным тропам в свою страну - Каджети. Эта чудесная страна не здесь, не в этом мире. Она где-то там - за невидимой стеной, за которую нет доступа человеку…

Кстати, разговор между колдунами как раз и велся на каджвархвали - языке Каджети. Увы, Джуда почти не говорит по-русски, а Кащей весьма скверно владеет цова-тушским - родным языком Джуды. Но на каджвархвали все каджи и дэвы говорят свободно - равно как и многие колдуны.

- Я тоже начинаю войну, - наконец поведал Кащей. - Ждать и терпеть больше нельзя. Все, кто еще остался, собираются у Костяного Дворца.

- И ты хочешь попробовать уговорить Бегелу? - сразу догадался Джуда. - Ха! Хе-хе-хе, батоно Кащей, скорее Терек повернет вспять, чем Бегела покинет свои горы и пойдет под твое начало… Тебе ли не знать, как он уперт? Бараны не так упираются рогами друг в друга, как Бегела - в то, к чему привык.

- Я знаю. Но я все равно попробую. Дэвы и каджи могут сыграть решающую роль. Кстати, что ты сам об этом думаешь? Ты присоединишься?

- Неужели твоя кровь не остыла за тысячи лет? - пожал плечами Джуда. - Охота тебе тратить время на никчемные глупости… У меня есть хурджин с вином. Есть казан с мясом. Есть мои прекрасные птички, ублажающие меня, бедного старца. Мне больше ничего не нужно.

- В жизни существуют не только вино и женщины, - спокойно ответил Кащей. - Я бессмертен. И у меня еще остались желания, ради которых я согласен воевать хоть со всем миром.

- И что же это за желания? Чего ты хочешь, батоно Кащей?

- Я хочу, чтобы меня уважали. Я хочу, чтобы меня боялись. Я хочу как можно больше золота. И еще я хочу убить всех людей.

- Вот это последнее - очень правильно, очень… - затряс длиннющей бородой Джуда, опрокидывая чашу вина. - Но… но разве ты сам не человек?

- Только отчасти. А ты?

- В моих жилах течет смешанная кровь, - криво усмехнулся Джуда. - Мать была наполовину человеком, наполовину каджи, отец - горным карлой. В те времена они здесь еще водились… Среди людей я чужой… но и в Каджети мне не рады. И посему я устранился от суеты мирской - пусть глупцы истребляют друг друга в кровопролитных войнах, а я не стану примыкать ни к одной из сторон. Ступай себе, батоно Кащей. Ступай. Делай, что тебе больше по душе, бейся, с кем пожелаешь, но не впутывай в это меня, не надо. Я лучше скоротаю век здесь, в своей старой башне. Еще десяток-другой лет я протяну… а там видно будет.

- Что ж, это твое решение, неволить не стану, - поднялся на ноги царь нежити.

Под парчовым корзно наметилось шевеление - то Аспид-Змей переползал по спине хозяина. Джуда непроизвольно дернулся, взмывая в воздух, но в следующий миг успокоенно выдохнул - Кащей молча вышел из хадзара.

С хурджума послышались шипение и свист запрягаемого змия. Служанки-наложницы Джуды щедро накормили ужасного зверя, после сытного обеда тот отяжелел и отнюдь не горел желанием вновь взмывать в воздух и тащить куда-то эту глупую колесницу. Вздремнуть бы денек-другой, отдохнуть, успокоить рокот в брюхе… Но костлявая ладонь безжалостно сдавила чешуйчатую шею, надевая на нее узду.

Джуда еще очень долго стоял на хурджуме, смотрел вслед улетающему Кащею. Сморщенные губы кривились, бормоча что-то неразборчивое, разноцветные глаза задумчиво щурились…