Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны - Мария Мире

Азарель говорил ещё — про косвенные улики, про превышение полномочий, про то, что у него достаточно связей при дворе, чтобы любое обвинение рассыпалось прежде, чем дойдёт до Императора. Голос становился чуть тверже с каждой фразой — не громче, нет, он был слишком умён для этого — просто тверже, увереннее, с той нарастающей интонацией человека, который убеждает не столько собеседника, сколько себя.

Каэль продолжал молчать. Но в какой-то момент по его губам скользнула усмешка.

И именно это, видимо, стало последней каплей.

Азарель замолчал на полуслове. Посмотрел на Каэля. Потом на меня. И что-то в его взгляде изменилось окончательно.

Магия затрещала в воздухе без предупреждения — резкая, злая, совсем не похожая на те красивые, тонкие чары и движения, которые я видела утром во время ритуала. Резкий взмах руки, едва ощутимый жар — казалось, каждый волосок на моём теле приподнялся, а внутренности связало в тугой узел.

Я не успела отступить.

Каэль же будто именно этого и ждал. Он шагнул вперёд — не резко, не с той театральной стремительностью, которую я могла бы ожидать, — просто оказался между мной и Азарелем раньше, чем я успела осознать, что именно произошло. Магия ударила, и воздух завибрировал. Каэль держал руку перед собой, согнув в локте, и на мгновение мне показалось, что я увидела очертания щита. Пламя свечей во всём зале разом заметалось, несколько огарков оказались потушены.

Что было дальше — я видела урывками, потому что Ларс возник у меня за спиной и мягко, но непреклонно оттеснил к стене.

Они двигались не так, как дерутся люди в моём прежнем мире — без криков, без лишних жестов. Каэль был точным, сосредоточенным. От его недавней расслабленности не осталось и следа. Я не могла понять, кто из них сильнее, так как, видимо, являлась человеком и вместо того, что для них было очевидно, — видела лишь короткие вспышки и неясные очертания. Азарель больше не скрывался. Он был быстрым, будто бросившаяся в атаку змея, с той резкостью движений, которую я замечала ещё утром, но которую в этот раз он и не пытался усмирить. Я прикрыла рот ладонью, сдерживая испуганный вскрик, когда одна из его атак всё же задела Каэля и у того на рукаве рубашки расплылось яркое алое пятно.

Но принц будто бы даже не обратил на рану внимания. Он был всё так же точен, всё так же неумолимо теснил Азареля. Но почему его люди не вмешивались? Я лишь сейчас смогла отвести взгляд от сражающихся драконов. Женщина со спицами, как я и предполагала, сдерживала двух из людей Дуата, не постеснявшихся вслед за хозяином обнажить оружие. Рыжебородый уже лежал, скрученный помощником Каэля, а юнец… Виолетта изумлённо моргнула, когда нашла его забившимся под один из столов и накрывшего голову трясущимися руками.

Вдруг всё закончилось. Каэль сделал резкий взмах, и что-то зазвенело. Разбилось несколько кружек, и я снова вздрогнула. Азарель оказался на коленях посреди зала. Руки его были стянуты чем-то невидимым — я видела, как он пытается их разжать и как ему не удаётся. Взгляд снова метнулся в зал.

Изольда. Она продолжала сидеть за столом, будто бы вокруг вовсе ничего не происходило. Я изумлённо наблюдала, как она медленно отправляет в рот небольшой кусочек мяса и начинает пережёвывать. Идеальная осанка, безразличное выражение лица. Лишь глаза, когда наши взгляды встретились, озорно сверкнули вытянувшимися зрачками.

Ларс продолжал стоять передо мной, хотя я была уверена — опасность миновала.

— Ты думаешь, что выиграл, полукровка? — произнёс Азарель, выплёвывая последнее слово. Я смотрела на него и видела, как сползает его обычная маска. Как из-под вежливого идеального лица аристократа появляется иное — насмешливое, злое. Несмотря на своё положение, он всё ещё будто бы считал себя хозяином положения, обращаясь к сразившему его принцу. — Выродок человечки. Твой отец должен был избавиться от тебя ещё в утробе. Как я избавился от того жалкого приплода, когда узнал, что эта деревенская дура понесла. Твоё самоуправство не пройдёт даром. Я — лорд Дуат, а ты…

То, что он говорил…

Я смотрела на Каэля.

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он стоял совершенно неподвижно — прямой, спокойный, с опущенными руками. Он слегка наклонил голову к правому плечу, и выбившиеся пряди упали на ткань рубашки. Я сосредоточила взгляд на его раненой руке и начала дышать ртом.

Я почувствовала, как что-то поднимается во мне — медленно, захватывая тело и мысли. Это не было воспоминанием. Это была тоска. Что-то тёплое и живое, что было — и которого не стало. Что-то, о чём прежняя Виолетта, наверное, так и не позволила себе думать. Знала ли она, что сделал её обожаемый муж, или предпочла остаться ослеплённой?

Я сделала шаг и положила руку на стойку. Ладонью вниз, на холодное дерево — и держалась. Мне хотелось ощутить опору. Мне хотелось дать себе передышку. Дать затопившей меня чужой тоске улечься. Мне было жаль ту маленькую, едва зародившуюся жизнь, которой не дали шанса. В то время как я — получила свой.

Я не плакала. Лишь продолжала смотреть, как двигаются губы Азареля, раз за разом выталкивая из него новые оскорбления и угрозы. Я больше не слушала их.

Изольда продолжала сидеть на прежнем месте, но что-то изменилось. Она отложила приборы. Руки сложены перед собой, спина прямая. Она смотрела на того, кто должен был стать её мужем, и я видела это. Отвращение.

Наконец Каэль отвернулся. Посмотрел на меня и несколько мгновений всё ещё молчал, прежде чем бросить:

— Уведите его.

Люди Тайной службы работали быстро и без лишнего шума — привычно, как люди, которые делали подобное достаточно много раз. Молча.

Азареля подняли на ноги. Невидимые путы никуда не делись — он шёл сам, но было видно, что движения его непривычно скованны. К лестнице он двигался прямо, с поднятой головой, с той безупречной осанкой, которую, казалось, не могло сломить ничто. Проходя мимо Изольды, он попытался было что-то сказать драконице, но та отвернулась и отпила вина.

У первой ступени он остановился. Я почувствовала его взгляд, хотя дала себе слово больше не смотреть на него. В голубых глазах плескались презрение, злость, обещание. Он был уверен, что ещё сможет повернуть ситуацию в свою пользу, и тогда…

Я выдержала этот взгляд. Не отвела глаза. Просто стояла за своей стойкой, в своей таверне, и смотрела на него в ответ — спокойно, ровно,