Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны - Мария Мире

девка, — произнесла она тихо и отчетливо, а я поморщилась. — Сказал, что ты легко согласишься отдать артефакт. Что тебе здесь скучно, одиноко и страшно, и ты будешь рада избавиться от лишних проблем. — Она чуть наклонила голову. — Он уж точно не ожидал, что ты станешь сотрудничать с Тайной службой Императора. Ты — никто.

— Была никто, пока верила его словам, — сказала я. — Теперь же я сама себе хозяйка.

Изольда усмехнулась и вновь посмотрела на свой палец. Потом убрала руку со стола. Выпрямилась, возвращая себе образ идеальной аристократки. Я практически была уверена, что на долю секунд ее зрачки вытянулись, но больше ни в чем женщина напротив не проявила своих эмоций.

— Мне нужны гарантии, — произнесла она. — Что мое сотрудничество будет рассмотрено не как признание вины. Если я помогу Его Высочеству найти больше доказательств — мне и моей семье нужно полное помилование. — Пауза. — В конце концов, мой отец был лишь посредником для нужных знакомств. Он хотел объединить капиталы с родом Дуат и получать свою прибыль лишь после того, как я стану полноправной леди Дуат. А этого, как мы знаем, до сих пор так и не произошло.

Я кивнула.

— Я таких решений не принимаю. Но я уверена, что Его Высочество согласится на эти условия, если прямой связи и выгоды действительно не будет найдено. Все что нам сейчас нужно от вас — на несколько мгновений отвлечь все внимание лорда Дуата на себя, когда мы вернемся в зал.

Она снова взяла кружку. Отпила — рука в этот раз не дрогнула. Поставила и медленно принялась натягивать перчатку обратно.

— И еще, — произнесла Изольда тише. Совсем тихо. — У него с собой настой. Тень Дракона.

Я замерла.

— Он собирался дать тебе яд, если ты откажешься отдать кольцо добровольно. А возможно и в этом случае тоже, — она говорила ровно, почти без интонации, но все же избегала теперь встречаться со мной взглядом. — Одной капли достаточно, чтобы сердце остановилось. Выглядит как обычный обморок. — Короткая пауза. — Сосуд у него во внутреннем кармане.

Я смотрела на нее.

— Почему Вы решили предупредить меня? — спросила я и мне показалось, что в горле образовалась какая-то горечь. Страх.

Изольда закончила поправлять манжет рукава и все же подняла на меня взгляд.

— Потому что я изначально не слишком хотела принимать в этом участие, — сказала она просто. — У меня есть младшая сестра. Ей четырнадцать. Она не имеет к этому никакого отношения и мне совсем не хотелось бы, чтобы она считала свою сестру...

Изольда поджла губы, так и не договорив. Я кивнула, показывая, что поняла, о чем она. Но от одной мысли на что был готов Азарель, чтобы заполучить перстень к горлу подкатывала тошнота. Я не хотела умирать. Не после того, как получила второй шанс и смогла воспользоваться им сполна. Не после всех трудов, что я вложила в эту новую жизнь.

Я поднялась с места и убрала горшочек с мазью обратно ну полку, заметив, что пальцы слегка подрагивают. Переставила еще пару мелочей. Растерла между пальцев практически засохший листик мяты. Мне нужно было немного времени, чтобы вернуть себе спокойствие.

В зал мы вошли вместе.

Изольда шла чуть впереди — плечи расправлены, голова поднята, лицо снова непроницаемо. Маска безупречности вернулась на место так быстро и точно, словно ее никогда и не было в той маленькой комнате с полынью и свечой. Я почти позавидовала ее выдержке.

Каэль и Азарель сидели все на тех же местах. При нашем появление оба, будто бы почувствовав наше приближение заранее, обернулись. Мне казалось, что они сейчас все прочитают по моему лицу. И если с Каэлем такой исход был бы более чем удачным, показывать свои эмоции Азарелю не было никакого желания.

Изольда подошла к мужу — мягко, плавно, положила руку ему на плечо и чуть наклонилась к уху, закрывая обзор и скрывая меня. Что-то произнесла — тихо, я не расслышала, успев за это время послать принцу слегка натянутую улыбку и юркнув обратно в сторону кухни. Когда я вернулась с подносом, мне показалось, что взгляд Азареля потеплел — этот человек умел быть убедительным в нежности, я помнила.

Изольда уже снова заняла свое место за столом и на этот раз приняла участие в беседе с Каэлем. Потом она слегка сжала руку Азареля — будто бы случайно, совершенно естественно, и я, расставляя тарелки, заметила как он чуть прищурился. Его внимание целиком сосредоточилось на новой жене. Каэль же прожигал меня взглядом. Лишь когда я поставила перед ним и гостями по кружке чистой воды его плечи едва заметно расслабились. Это был один из оговоренных нами знаков.

Я вернулась за стойку.

Таша в своей бочке медленно выпрямилась, стряхнув с плеч капли воды. Я поймала ее взгляд и слегка шевельнула двумя пальцами.

Таша улыбнулась. Прикрыла глаза и тихо, почти неслышно, начала напевать. Это не было тем оглушающим свистом, что поразил всех зевак в ее первое утро в Вилке. Не похожа мелодия была и на ту, что она использовала против головорезов нанятых Гансом.

Медленный напев, с каким-то странным покачивающимся ритмом, похожим одновременно на колыбельную и на мерный плеск ручья. Звук, казалось, не рождался в горле русалки, он просто появлялся в воздухе, растворялся в нем, обволакивал зал мягко и неотвратимо, как туман.

Двое торговцев у стены незаметно расслабили плечи.

Азарель что-то говорил Изольде — увлеченно, вполголоса. Каэль, знавший о том, что произойдет совсем скоро, ненадолго отлучился и вернулся с уже заткнутыми плотными шариками воска ушами.

Я взяла тряпку и принялась протирать стойку — медленно, в такт набирающей силу мелодии.

Глава 20. Ритуал

Глава 20. Ритуал

Таша завершила свой напев практически незаметно — мелодия просто растворилась в воздухе, как растворяется утренний туман над рекой, когда выходит солнце. В зале на несколько секунд стало очень тихо. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать.

Азарель моргнул, а я вновь поймала взгляд Изольды и опустила ресницы на пару секунд, подтверждая, что все идет по оговоренному нами плану. Каэль незаметно удалили затычки, будто бы лишь зачесывая назад слегка растрепавшиеся пряди на плечах.

Азарель слегка нахмурился и повел плечами, сбрасывая накопившееся в них напряжение. Это было едва заметно — короткое, почти неуловимое движение, как у человека, который задремал на минуту