Вечное Царствие - Грэнди С

А там потом с анчутками выпил, парочку гоблинов кощеевских встретил. Народ тутова ваще неплохой живет. Разговорчивый.

От нетерпения Василиса кусала губы и почувствовала, как из нижне потекла кровь. Но царевна старалась сдерживаться. Своими выкриками и недовольствами она только скомкает повествование.

— От например, — продолжил старик, — я када проснулся первым делом начал узнавать о себе новом. То бишь о Деде Морозе. Оказалось, шо предыдущий давно умер, но не возрождался. Там просто Снегурочка была сильной-сильной. Сама девчонка порядок в Студеной долине поддерживала, да всяку нечисть выпроваживала. Но и она умерла. Вернее, убила ее Царевна Лебедь. Ну то вы наверное все знаете, — он обошел слушателей молчаливым взглядом. — Предательство ужасное и странное. Окутанное множеством странной фигни, но об этом чуточку позже. И я короче отправился в долину. Просто поглядеть че там да как. На всякий извозюкался, листьями одежду прикрыл, чтобы лешим прикинуться. Ну мало ль че.

— В чем был смысл, если нечестивые все равно чуют сказочную силу? — не удержалась от вопроса Василиса.

— А это не для вечноцарствующих. Это для других глаз, — загадочно ответил дед, — не торопи события. Значится, я замаскировался под лешего и побрел в долину. Ну и местечко, я вам скажу. Одна сплошная грязь, задыхающиеся ели, развязанные берега. Хуже болота, короче. Брел сам не зная, чего искать. Так измазался, шо превратился в ком грязи, а потом раз — и свалился в дыру. Ну усе! Тута точно помру, подумал, потому что глубина пугающая. Не вылезешь как пить дать. Хотел дух немножко перевести: оперся о стену и… шмяк! — он хлопнул себя по ляжкам так, что звук разнесся по всей темнице. — Упал! — воскликнул дед. — А тама стен нету. Натурально.

— И как ты не заметил, что их нет? — задумчиво спросил Григорий. — Или отчего ты решил, что они там должны быть.

— Ну я чего по-твоему совсем дурак? Тама сверху свет светил, и в яме натурально видны стены. Да только ежели их коснешься, они тута же исчезают. Такие дела.

И дед рассказал, как, пройдя невидимые стены, наткнулся на дверь, за которой был скрыт роскошно обставленный кабинет. Все как полагается: стол из красного дерева, кипа бумаг, перо — не абы какое — лебединое, повернутое к окну кресло для раздумий, персидские — хотя бог его знает — ковер на полу. Сие убранство натолкнуло деда на мысль, что обитает тут знатная особа. Врываться к князю или, ужас какой, к самому царю не гоже такому простому бродяге. Выпорют. И старик уже собирался отчаливать, но только что-то странное мелькнуло за окном: яркий огненный шар пронесся мимо. Любопытство взяло вверх, и он приблизился.

— Я рот раскрыл, да зенки вылупил! то было само Вечное Царствие. Да не просто пейзажем… Тут как бы сказать… все я видел! Вообще все! Уму такое непостижимо. И видел, как ты Василиса книгу читаешь, мог даже название разглядеть. Как Марья Моревна с богатырями болтала не просто видел, я и слышал! Клянусь, каждое слово. Но самое интересно: мужика какого-то, не похожего на местного на Белом озере. Рыжий он прижимал к груди голую Царевну Лебедь. От так!

Дед Мороз огляделся вновь в комнате уже более внимательным взглядом и заметил на стене напротив стола портрет молодого мужчины с зачесанными рыжими волосами. На картине значилось: «Князь Гвидон».

— Быть такого не может, — скептически заметила Василиса. — Я очень давно живу в Вечном Царствии, но не слышала, чтобы когда-то существовал здесь князь Гвидон.

— И почему бы ему не существовать? — пожал плечами дед. — Фигура очень-то заметная. Лан, ты дальше слушай.

Поняв, что хозяин кабинета забавляется с царевной аж на Белом озере, дед принялся копаться в бумагах.

— А читать ты откудава умеешь? — удивилась Настенька. — Я думала-то ты, как я, из простых.

— Жизнь-то научилась, дитятко.

И вот тут открылась Деду Морозу правда: князь Гвидон и есть само Вечное Царствие. Ему души с земли поступают, а он их в героев сказок да былин распределяет. Следит за порядком: за погодой следит, низших нечестивых направляет, животных при необходимости подключает. Контролирует «работу» Вечного Царствия, блюстит порядок. Но человеку божья работа не по плечу. Вот и промахнулся Гвидон несколько раз с распределением. Душу святого засунул в нечестивого и наоборот.

Бумаги было много, поэтому вчитываться во все старик не стал. В первую очередь, ему хотелось найти внучку.

— Я знал, что выжить она не могла. Мы с ней вместе от холода в лисьей норе сдохли. Видно, я первым, а она еще какое-то время согревалась моим телом. Но тож погибла. Тут, хвала Гвидону, не подкачал и распределил душу внучки в Снегурочку. И она должна была вот-вот пробудиться. Я успокоился за родненькую и пошел копать дальше. Догадаешься? — подмигнул старик.

— Решил узнать судьбу предыдущих Деда Мороза и Снегурочки, — ответила Василиса. — По крайней мере, я бы поступила именно так.

— Не дурна! Не зря премудрой называют.

Толковых записей о предыдущих волшебнике и царевне не оказалось. Только: кем были на земле, за что попали в чистилище и несколько заметок о взаимоотношениях с другими вечноцарствующими. Но отсутствие записей, решил дед, означает не скучную историю, а интересные ответы, которые Гвидон решил спрятать. От кого только? Если это его собственный кабинет и его собственные бумаги.

Старик познакомился и с остальными главенствующими фигурами Царствия. Они были отмечены красной галочкой. На одном из таких листов был изображен гоблин с добрыми глазами. Дед Мороз несколько попоек провел в компании гоблинов. Всегда вид у них шулероватый и хитрый.

— А тут добряк такой, ну дурость, — дед почесал бороду, — читаю дальше, и все нескладнее получается. Грехи его сильно преувеличены. Мол, глупостью своею обижал нищих и страждующих. Как, скажите мне, глупостью их можно обидеть? Или вот: из-за его медлительности какая-то бабка повредила пятку. От те грехи, а расписано так в красках, словно он самолично Христа распял. Сухо написано лишь о смерти евоной: прыгнул в огонь за ведьмой.

Василиса задрожала. Дед подошел ближе к решетке и нежно взял ее руку, заглядывая в глаза с горечью и сочувствием. Она чувствовала, что сейчас расплачется, если скажет только старик, что в огонь прыгнул ее муж…

— Прости, Василиса. Разбередил старую рану. Но ты все правильно понимаешь. Там подписано: он твой муж.

И Василиса сдалась. Разрыдалась пуще маленького дитятки да остановится никак не могла. Обалдев, Настенька принялась успокаивать свою хозяйку — нежно гладила ту по голове.

А как тут не расплакаться? Получается, что Иван бросился за ней, когда она горела в огне.