Вечное Царствие - Грэнди С

темного облака касались сияющей водной глади, из-под которой лишь слегка виднелась розовая грудь. И пусть тяжелый воздух вдавливает и топит — все пустое. Потуги те бессмысленны ибо ни первый, ни второй, ни даже третий день в легкие не поступает воздух — любовная тоска по милому стерла последние следы жизни на лице Лебедушки.

Вся красота ее будто бы растворилась в Белом озере, оставив лишь воспоминания о ярких голубых глазах, блестящих пшеничных волосах и пухлых розовых губах царевны. Теперь некогда пленительная Лебедушка так похудела и побледнела, что можно было ее и со Снегурочкой перепутать. От всплывшем в голове имени бывшей подруги Лебедушку затрясло. Но она успокоила себя мыслями о нем…

— Мой князь… Мой князь… — повторяла она иссохшими губами, будто призывала его, как обычно призывают духов в вечера гаданий.

Однако ее призрак был настоящим. Лебедушка помнила тепло его, помнила, как он касался крепкими руками ее тела, как целовал шею и шептал, что всецело принадлежит только ей. Она это и чувствовала. Могла часами наглаживать его непослушные волосы. На Белом озере никогда не было волн, но Лебедушка представляла их как локоны князя: буйные, непредсказуемые, мягкие на ощупь. Те мгновения застыли и, казалось, Лебедушка затерялась во времени. А сейчас вырванная из мига счастья она — рыба на суше.

Сколько уже князь не приходил к ней? Как давно она тонет в Белом озере, не имея возможности утонуть до конца? Он обещал забрать ее с собой куда-то в лучший мир, где они всегда будут вместе, где им не придется расставаться ни на миг. О своем «царствии» князь не любил говорить, предпочитая словам поцелуи. Но Лебедушка любила представлять, что это место чем-то похоже на ее земной дом: узорчатые барельефы, каменные дорожки и громкий топот лошадей по мостовой. И всюду люди в белый перчатках и с зонтиками. Зонтики — всенепременно! Лучшая защита для молодой розоватой кожи юной дамы.

— Мой князь… Мой князь… — вновь повторила Лебедушка и заплакала.

Обычно она отдавалась горечи без остатка. Тяжелые слезы тонули, достигая самого дна Белого озера, зарывались поглубже в песок. Но сегодня… впервые со дня смерти подруги… кто-то собирался навестить Лебедушку. Она почувствовала приближающуюся сказочную силу. Покалывание щек означало встречу со Снегурочкой. Но Лебедушка не обманывалась. Она знала что ее Снегурочка мертва.

Царевне Лебедь не хотелось ни с кем разговаривать, кроме своего князя, поэтому она погрузилась полностью в воду, притворившись илом. Даже если ее будут искать, никто не рискнет нырнуть в Белое озеро — романтичное название скрывает страшную правду: бело лишь то, что поглощает все на своем пути.

— Вылазь, — прогремел воинственный женский голос, который достал до ушей Лебедушки даже на глубине, — не болотница же.

Но Лебедушка и не думала выныривать. Песок медленно обволакивал тело, согревая своим теплом.

— Эй Лебедка, — вновь взревела непрошенная гостья, — коли не вылезешь, я тя на копье насажу.

Если бы то не была Марья Моревна, то Лебедушка не пошевелилась бы и продолжала погружаться в глубинное одиночество. Но богатырша точно могла бросить свое копье. Сопротивление воды — не преграда для ее могучей силы. А умирать Лебедушке никак нельзя, потому что князь обязательно должен вернуться за ней.

— Кто нарушил мой покой? — Лебедушка вынырнула из озера.

— Привет, — коротко поздоровалась Марья, — че ты тут голая лежишь аки блаженная.

Лебедушка опустила глаза и взглянула на свое нагое тело. Одним взмахом руки она обратилась в платье из перьев, а на голове засверкала белоснежная корона. Царевну не смущали взгляды богатырей и нечестивых, но тело ее принадлежало князю. И только он имел право любоваться соблазнительными изгибами.

— Настоящий срам — якшаться с нечестивыми, будучи царевнами. Что привело вас в мои владения, Марья Моревна и… — имя застряло в горле.

— Снегурочка, — ответила девчонка лет пятнадцати с настороженным взглядом, какой обычно бывает у животных, копающих норы в лесу.

Лебедушка кивнула, но повторять имя не стала.

— Так я к те по делу пришла, — начала Марья, — Студеная долина совсем зачахла. Надо восстановить силы в Царствии. А Кощей хочет Снегурку убить, а там и голова Деда Мороза полетит. Я не знаю, че случилось у тя с прошлой Снегуркой. Но ведь эта девка, — Марья приобняла хрупкую девчонку за плечи, а та остолбенела от такой нежности, — но она-то ниче тебе не сделала.

Как глупа и недальновидна была Марья Моревна. Наивные речи точно ползающие по телу муравьишки щекотали нервы. Лебедушка стряхнула невидимых насекомых и с несвойственной ей озлобленностью произнесла:

— Вечное Царствие не нуждается в помощи жалких человечишек нижнего уровня. Оно знает о балансе больше, чем жалкие забулдыги. И вам никогда не постичь, что такое истинное равновесие.

Но Марью как будто совсем не задел раздражительный выпад Лебедушки. Она спокойно произнесла:

— Говоришь так, словно Вечное Царствие ни непостижимый Бог, ни само неосязаемое существо бытия. Ты говоришь, словно Вечное Царствие — человек.

Лебедушка подняла ладони к лицу, прячась от напора богатырши. Былая спесь исчезла в миг. Стало так страшно, что Лебедушка не рискнула бы продолжить этот разговор. Но тишину нарушил звук разрезанного воздуха: огненная птица вспорхнула в небо. Черными, будто бы пустыми глазницами она вперилась в Царевну Лебедь, а после стрелой помчалась, целясь клювом в грудь. Лебедушка в последний момент сумела смыть крылатую волной.

— Жар-птица?! — недоуменно выкрикнула Снегурочка. Но пернатая не отзывалась. Откашлявшись, она вновь набрала высоту и попыталась ранить Лебедушку. Однако же ни одно живое существо не способно справиться со стихией.

— Надоедливая букашка, — прорычала Лебедушка, — что нужно тебе от хозяйки Белого озера.

— Чтоб ты сдохла, тварь, — не менее злобно прорычала птица и опять попыталась спикировать, волна отнесла ее слабое тельце к ногам незваных гостей.

— Ты чего? — Снегурочка подошла ближе к пернатой и подняла так, чтобы вода вылилась из легких.

— Ты, кха… дура. Думала, я тебя убить хочу? Хотела бы… кха… убила бы… Я эту тварь хочу уничтожить. Кха… Надеялась, что это ты будешь… Ты убьешь ее. Но не могу видеть ее. Не могу смотреть в глаза ее поганые… кха-кха-кха. Сразу голова кипит от злости.

— Разве что-то сделала я тебе, что так ненавидеть? — бросила Лебедушка. Она искренне не понимала, что происходит. Почему неизвестная святая набрасывается на нее, намереваясь убить. Да с таким отчаянием.

Однако Жар-птица не ответила на вопрос, она снова взмыла небо, чтобы уже в третий раз попытать удачу. На этот раз она ловко обходила волны. Ярость в глазах, будто бы открывала ей будущее, и она заранее знала, куда направит удар Лебедушка.