Бегущий в лабиринте - Джеймс Дэшнер

Томас вскочил и в страхе отшатнулся: Алби трясся в припадке, ноги его беспорядочно молотили воздух. Тёмное лицо, ещё несколько минут назад странно бледное, превратилось в пурпурную маску, глаза закатились под лоб, так что были видны только белки, похожие на куски мерцающего мрамора.

— Алби! — вскричал Томас, не решаясь наклониться и помочь парню. — Ньют! — завопил он, сложив ладони у рта рупором. — Ньют, давай сюда, быстро!

Он ещё не успел закончить свой отчаянный призыв, а дверь уже распахнулась.

Ньют рванулся к Алби, обхватил его за плечи и, налегая всем весом, пригвоздил содрогающееся тело к постели.

— Хватай его за ноги!

Томас попытался последовать его приказу, но ноги Алби колотили во все стороны, так что приблизиться было невозможно. Томас получил удар пяткой прямо в челюсть — от боли, казалось, череп взорвался. Он отступил, потирая ноющую скулу.

— Делай на хрен, кому говорю! — заорал Ньют.

Томас собрал всё своё мужество и прыгнул сверху на корчащегося Алби, прижимая обе его ноги к матрасу. Руками он обхватил больного за бёдра, а Ньют в это время придавил одно плечо вожака коленом. Затем он схватился за руки Алби, которыми тот по-прежнему сдавливал собственную шею.

— Отпусти! — крикнул Ньют, стараясь оторвать ладони Алби от горла. — Ты же сейчас, на фиг, прикончишь себя!

Томас видел, как на сильных руках Ньюта взбугрились мышцы и выступили жилы. Наконец, дюйм за дюймом, ему удалось отвести пальцы Алби прочь от шеи и плотно прижать их к груди оказывающего яростное сопротивление пациента. Тело Алби дёрнулось ещё раз, другой, третий, выгибаясь дугой, но в конце концов успокоилось, застыло; прошло ещё несколько секунд — и вот он лежал тихо, дыхание восстанавливалось, глаза вернулись в свои орбиты и застыли.

Томас продолжал крепко держать его за ноги — а вдруг стоит только отпустить, и парень тут же начнёт дёргаться опять? Ньют выждал целую минуту, прежде чем медленно разжать хватку. Потом ещё минуту — и, убрав колено, отпустил плечо друга, после чего встал и выпрямился. Только тогда Томас сделал то же самое, надеясь, что мучительный припадок завершился.

Взгляд Алби стал осмысленнее, но всё равно он выглядел, словно вот-вот провалится в забытьё.

— Прости, Ньют, — просипел он. — Не понимаю, что произошло. Словно... ну, словно моё тело мне не подчинялось, было под чьим-то контролем... Прости...

Томас глубоко втянул в себя воздух. «Надеюсь, больше мне никогда не выпадет быть свидетелем и участником подобных сцен», — подумал он.

— Ничего себе, прости тут его... — проворчал Ньют. — Ты же чуть на хрен не задушил себя!

— Говорю же, это был не я, — пробормотал Алби.

Ньют с досадой вскинул руки.

— Что значит «не ты»?

— Ну, не знаю!.. Не я. — Вид у Алби был озадаченный. Томас тоже пребывал в недоумении.

Похоже, Ньют махнул рукой на попытки сделать хоть сколько-нибудь вразумительный вывод из слов Алби. Пока, во всяком случае. Он сгрёб в охапку одеяла, свалившиеся с кровати, и накинул их на больного.

— Дрыхни давай, а как проспишься — тогда поговорим. — Он погладил друга по голове и добавил: — Шенк, ты совсем сбрендил.

Но Алби уже задремал и только едва заметно кивнул с закрытыми глазами.

Ньют перехватил взгляд Томаса и махнул ему на дверь. Тому только и хотелось, что поскорее сбежать из этого дурдома, поэтому он без разговоров последовал за Ньютом в коридор. Как раз когда ребята переступали порог, с кровати Алби донеслось неясное бормотание.

Оба остановились.

— Что? — переспросил Ньют.

Алби на краткий миг открыл глаза и чуть громче повторил:

— Поосторожней с девчонкой. — И сомкнул веки.

Ну вот, опять — девушка. Что бы ни произошло, всё и всегда вело к таинственной новоприбывшей. Ньют бросил на Томаса вопросительный взгляд, но тот, пожав плечами, ответил ему тем же. Он был совершенно не в курсе.

— Ладно, пошли, — шепнул Ньют.

— Э-э... Ньют? — снова позвал Алби, на этот раз даже не поднимая век.

— А?

— Как следует охраняй карты. — Алби отвернулся, и его спина красноречиво давала понять, что разговор окончен.

Что-то это как-то не очень хорошо прозвучало. Совсем даже нехорошо.

Ребята вышли из комнаты и тихонько закрыли за собой дверь.

Они сбежали вниз по лестнице и выскочили из Берлоги под яркий свет послеполуденного солнца. Долгое время ни тот, ни другой не произнёс ни слова. Томас чувствовал, что его положение становится всё хуже и хуже.

— Томми, есть хочешь? — наконец спросил Ньют.

Ну и вопросик!

— Есть? Да после такой сцены жить тошно, а не то, что есть! Нет, я не голоден.

Ньют только усмехнулся.

— Да? А я голоден. Пошли, может там что осталось после ланча. Потолковать надо.

— Представь, я догадывался, что ты скажешь что-то в этом роде.

Томас помимо воли всё больше проникался жизнью Приюта, поэтому и научился предчувствовать события.

Они направились прямиком на кухню, где их облаял Котелок, но несмотря на это им удалось разжиться бутербродами с сыром и свежими овощами. Томас не мог не обращать внимания на то, как странно косится на него Страж Поваров, но каждый раз, когда Томас встречался с ним взглядом, тот немедленно отводил глаза.

Что-то подсказывало ему, что такое отношение будет теперь нормой. По неизвестной причине он сильно отличался от всех обитателей Приюта. Согласно его ощущениям, с момента пробуждения в тёмном Ящике он прожил уже целую жизнь, а на самом-то деле прошла всего одна неделя.

Ребята решили поесть на свежем воздухе и через несколько минут уже сидели у западной стены, прислонившись спинами к тому месту, где заросли плюща образовывали толстый, мягкий ковёр. Перед ними расстилался Приют, где кипела обычная рабочая жизнь. Томас принудил себя поесть: судя по тому, как идут дела, силы ему очень даже пригодятся — мало ли с какими ещё странностями и трудностями придётся столкнуться.

— А раньше такое случалось? — с минуту помолчав, задал он вопрос.

Ньют помрачнел.

— То, что с Алби, что ли? Нет. Никогда. Но опять-таки — никто и никогда не пытался рассказать, чтó они вспомнили во время Превращения. Всегда отказываются. Алби попытался. Наверно, потому и сдвинулся по фазе на пару минут.

Томас на секунду застыл с полным ртом. Неужели те, кто стоит за всей этой затеей с Лабиринтом, в состоянии их контролировать? От этой мысли волосы вставали дыбом.

Ньют хрустнул морковкой и поменял тему: