Риджийский гамбит. Интегрировать свет - Евгения Сафонова

– То есть эйтлих совершают, если женщине грозит преждевременная гибель?

– Именно.

Всё интереснее и интереснее. Ну да, Эсфор в Хьярте нашёл свою принцессу уже мёртвой, потому и не мог спасти её. А Хьовфин, видимо, вообще был в другом месте, когда его прекрасная Льомдэлль обратилась пеплом. Странно только, что Повелитель эльфов не спас жену восемнадцать лет назад, когда она умирала от яда…

Внезапное воспоминание заставило меня вскинуть голову.

– А вашу мать, – я постаралась произнести это как можно деликатнее, – случайно отравили не лёмуном?

В кивке Фаника не было ни печали, ни удивления:

– Именно поэтому отец не смог ничего сделать.

Понятно. Тот самый яд, который упоминала Морти, мгновенно останавливающий сердце; и этим выбором отравитель Повелительницы отрезал жертве все шансы выжить, даже чудом. А после такого ненависть Хьовфина к тёмным вполне объяснима. Если кто-то дважды отнял у тебя любимую женщину…

Однако наш таинственный интриган предусмотрел всё. Такое, пожалуй, заслуживает капельку уважения.

– И сложный ритуал?

– Отнюдь. Не нужно ни рун, ни заклятий, ни крови, одни лишь слова. Хотя, наверное, эти слова и можно считать заклятием. – Фаник прикрыл глаза, прежде чем начать цитировать наизусть. – «Клянусь хранить жизнь твою, душу и сердце, пока не испущу последний вздох. Отдаю тебе моё сердце, мою душу и мою жизнь. Прими мой дар, прими меня, как я принимаю тебя. Мы едины, отныне и навсегда».

– И всё?

– И поцелуй, конечно, – лукаво закончил принц.

Поцелуй истинной любви. Естественно. Куда же без него.

Выходит, когда я говорила Восхту, что только в книжке героя может оживить волшебная сила любви, я малость погорячилась.

– Значит, ваша мать была похожа на первую возлюбленную Хьовфина? – помолчав, спросила я.

– Похожа. Даже внешне, если не считать цвета волос и глаз. И по характеру тоже… по крайней мере, так говорил дядя Эсфор. Их свадьба с отцом состоялась уже спустя месяц после знакомства.

– Судя по всему, эльфы были не слишком этому рады.

– Не слишком. Особенно дом Эльскиар. Отец ведь на тот момент был помолвлен с одной из их рода.

– Да? – я навострила уши. – И с кем же?

– А… леттэ Авэндилль. Но они обручились, когда ей было всего одиннадцать, и разорвали помолвку два года спустя. Отец изначально пошёл на неё от безысходности, устав выслушивать от подданных намёки на то, что королевству нужен наследник. А маленькая Авэндилль, по всеобщему признанию, росла очень похожей на свою тётю.

– Ту самую Льомдэлль?

– Да. Потому все и надеялись, что она сможет излечить разбитое сердце Повелителя, – сарказм в голосе Фаника был почти неуловим. – Но потом в его жизни появилась мама, и отец, недолго думая, расторг брачный договор. Зато маленькую Авэндилль сделали маминой фрейлиной.

В моих мыслях вовсю трезвонил маленький, но очень тревожный колокольчик. Отчётливо вызывая в памяти мои же собственные слова.

…возможно, какая-нибудь эльфийка мечтала убрать её с дороги и занять её место…

– Принц, – осторожно проговорила я, – а вы никогда не думали, что это Эльскиары?..

Я не решилась завершить фразу, но Фаник понял меня и так.

– Убили маму? Думал, – спокойно откликнулся он. – Но, если поразмыслить, это ничего бы им не дало. И дядя Эсфор говорил, что на том пиру никто из Эльскиаров к маме даже не приближался.

– Включая её фрейлину?

– Она не в счёт. Авэндилль тогда было девятнадцать. Моя ровесница. Твоя ровесница. Просто ребёнок.

– Девятнадцать – уже не ребёнок. А дети бывают очень жестокими.

Фаник долго смотрел на меня. Казалось, я могла видеть сомнение, всплеснувшееся на дне его зрачков.

– Но она так… мила. И у мамы была любимицей. Все говорили, что Авэндилль видела в Повелительнице вторую мать, – медленно, будто взвешивая каждое слово, произнёс он. – Пойти на такое чудовищное преступление… зачем?

– А как же жажда короны?

– Их помолвку расторгли. У отца уже были наследники. У него не оставалось ни единой причины снова жениться, да к тому же на ней.

– Вот именно. У него были наследники. А теперь, когда их нет?

– У отца остался брат.

– Да, но брат – крайний случай. Правители хотят оставить на престоле сына. И однажды Хьовфин уже решился на брак по расчёту, потому что королевству был нужен наследник. Тогда наличие братьев его не остановило.

Принц промолчал.

– В том убийстве мне видятся не столько соображения выгоды, сколько эмоции, – добавила я. – Это действительно чудовищное преступление. И тот, кто его совершил, здорово рисковал, причём не только своей жизнью. Похоже, за убийством стояла скорее страсть, чем холодный расчёт. И девятнадцатилетняя девочка, обезумевшая от ревности, как раз могла пойти на такой шаг.

– Когда отец разорвал помолвку, Авэндилль было всего тринадцать. Они с отцом толком не общались, виделись лишь на официальных приёмах. Да и после… она ничем не проявляла, что испытывает к нему какие-то особенные чувства. Не может быть, чтобы она любила его.

– Я могла бы рассказать вам историю о девочке, которая в тринадцать влюбилась в своего лучшего друга. И потом годами заставляла себя верить, что продолжает его любить, хотя на самом деле это было совсем не так, – отстранённо заметила я. – Девочки порой бывают… странными. А влюбиться в того, кого совсем не знаешь, ещё проще, особенно если это прекрасный эльфийский король.

– И та девочка готова была убить ради своего друга? Соперницу? Его любимую женщину, мать его детей?

– Та девочка – нет. Но когда мы не поделили предмет страсти с избранницей вашего дяди, она столкнула меня в реку с большой высоты, хотя я не умела плавать. А ведь я не назвала бы её плохим человеком. Однако бывают плохие люди… и плохие эльфы, думаю, тоже.

– Даже если на одну безумную секунду предположить, что это правда, Авэндилль достаточно было подождать какую-то сотню лет, и соперница устранилась бы сама собой.

– Если ей двигала страсть, она не могла ждать. Когда ты не прожил ещё и двадцати, сотня – это несколько жизней.

Эльф молчал. Долго молчал.

Затем поднялся на ноги, выпрямившись легко, словно травинка, которую перестал гнуть ветер.

– Я подумаю над твоими доводами. – Он направился было к выходу, но на полпути оглянулся через плечо, посмотрев на меня с задорным прищуром. – Ты веришь в любовь с первого взгляда, Белая Ведьма?

Святые ёжики. Только не говорите, что он в меня влюбился. Всё равно никогда не поверю. Даже если обычно попаданок наделяют способностью к привороту, меня явно обделили всем, что уготовили остальным.