По дороге на Оюту - Мария Лунёва

Я пожала плечами. Как это зачем?!

—А карьера?

— Для чего она мне, эта карьера? Чтобы путать на старости лет имена своих детей и полировать вечерами медальки, как мой отец? Нет, такой карьеры я не хочу. А встретив тебя, тем более не хочу. Мне теперь другое надо.

— И что ты хочешь? – спросив, я даже дыхание затаила, лишь хлюпнув потекшим носом.

— Тебя хочу, Анита, во всех смыслах.

От таких слов я вспыхнула как мак. Словно пытаясь скрыть моё смущение, сверху взревело пламя, обогревая наши камеры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дни казались нескончаемыми. Не сойти с ума в прозрачной комнате мне помогал только Демьян. Без него я бы уже по-тихому взвыла или умерла от переохлаждения. И эта мысль вполне здравая. Уже на следующий же день после того, как нас поместили в карантин, мимо наших капсул пронесли носилки с женщиной. Бедняжка так и умерла, скрутившись в позу эмбриона. Увиденное ввергло меня в шок, а моих соседей вывело из равновесия. Еще несколько часов после смерти девушки карантин сотрясали ругань и требования повысить температуру в помещении. Но никто не пожелал услышать пассажиров.

Трупов становилось все больше.

А сегодня после того как свет немного убавили, имитируя ночь, в помещение карантина вошло не менее десятка дезинфекторов. Воспользовавшись тем, что большинство пассажиров уснули, омхи принялись массово выносить мертвых. В основном это были люди. Человеческая раса оказалась самой слабой. Мужчины, женщины, пара подростков. Моё сердце сжималось от увиденного.

— Почему они просто не прибавят температуру? — провожая взглядом очередные носилки, шепотом спросила я Демьяна.

— Ты лучше меня знаешь ответ, Анита, — буркнул он сонливым голосом.

— Чтобы снизить возможность нормального развития червя и личинок в носителе?! — шепнула я неуверенно.

— Да, именно так, – подтвердил он мои догадки.

— Это так глупо, – хлюпнула носом я в отчаянии, — тут же зараженных не так уж и много. Они же убивают здоровых людей. Просто замораживают живьем.

— Зараженных много, солнышко. В нашем отсеке расселили лишь малую часть пассажиров, основная масса летела в большом отсеке. Ты же слышала, что там обнаружили с десяток носителей.

— Ты защищаешь омхов?! — вспыхнула я. — Они сознательно убивают живых людей! А ты их защищаешь! Мы же в камерах, этих носителей легко будет обнаружить, зачем же еще и создавать такие условия, чтобы гибли все подряд?! В чем тогда смысл этого карантина? Они нас спасать должны, а не истреблять!

Моей злости не было предела. Я не могла смириться с тем, что вижу и понимать я членов экипажа этого трижды проклятого корабля не желала. Для меня они - убийцы и все тут. Монстры бездушные.

— А я и не защищаю их, Анита. Просто объясняю тебе, почему они так поступают. А еще, задумайся над тем, что холодно не только в наших камерах – такая температура в самом отсеке, а значит по всему кораблю. Это наводит на очень нехорошие мысли. Тут творится что-то пострашнее банального карантина. Они сознательно довели показатели температуры почти до нуля. Я очень хочу ошибаться, но мне кажется, нашли они не всех червей. Какая-то особь смогла вырваться из второго отсека.

От слов Демьяна мне сделалось дурно. Честно признаться, я не поняла, почему он решил, что такой колотун по всему кораблю, но мой марионер – военный пилот, а значит, он понимает, что говорит.

Осмотревшись вокруг, бросила быстрый взгляд на своих соседей. Нелюдь в камере по диагонали от моей так и лежал на полу не вставая. Изредка он шевелился, но более никакой активности от него я не приметила. То же происходило и с толстым мужчиной из соседней камеры. Он уже пару дней не вставал. Дышал. Храпел. Но с койки, даже за едой, не поднимался. Его контейнер с биокашей валялся в коробе раздачи не тронутый.

— Демьян, – шепнула я, – а если червь и правда есть, то это очень плохо, да?

— Это очень скверно, солнышко, – не стал он обманывать меня. – Но есть шанс, что мы все же долетим до станции Бордэ, и там нас поместят в общий карантин. В любом случае, сейчас я бы предпочел находиться там, где мы и находимся. Тепло я тебе обеспечил, а мне такие температуры низкие не страшны. — Демьян неприлично зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот рукой. – Спи, Анита. Пока у нас с тобой все хорошо.

— Но вокруг умирают люди!— простонала я.

— Люди, солнышко, умирают всегда. Ни ты, ни я не можем сейчас что-либо для них сделать, а значит, не нужно слишком сильно переживать.

Порою, Демьян казался мне чересчур жестким и хладнокровным. Ему вообще, похоже, все равно, что вокруг витает смерть. Он преспокойно спал и даже выглядел довольным. Я так не могла.

— Спи, Анита, и поменьше обращай внимание на омхов и их носилки. Сюда, на это судно, никто никого не гнал. Все знают, что путешествие на Оюту сопряжено с большими рисками и вероятность погибнуть очень высокая. Это ты села на судно, не вполне осознавая, зачем и куда летишь. Остальные же покупали билет целенаправленно. Они рискнули, они проиграли.

Хлюпнув простуженным носом, я повернулась на бок и прижалась лбом к пластику стены. Улыбнувшись, Демьян обвел пальцами контур моей брови и послал мне воздушный поцелуй.

— Что-то твоя болезнь не проходит, — задумчиво подметил он.

— Это только простуда, — отмахнулась я.

— Я на это очень надеюсь, — выражение его лица стало серьезнее.

***

Поспав пару часов, я еле смогла разомкнуть глаза. Надо мной ревело пламя, согревая воздух, но все равно тепла было мало. Сглотнув, я ощутила ужасную режущую боль в горле. Нос окончательно раскис и потек. Глаза предательски слезились. Простуда, как говорится, в самом разгаре. Попробовав привстать, зашлась в сильном лающем кашле.

Мужчина в соседней камере шевельнулся и перевернулся на спину. Крик ужаса застрял у меня где-то в горле. Я так и замерла с открытым ртом. Живот толстяка раздулся до невероятных размеров и ходил ходуном. Из посиневших губ человека вырвалось рваное облачко пара. Он явно находился в коме и уже не понимал, что с ним происходит.

Обернувшись, я с силой ударила по пластику, пытаясь привлечь внимание Демьяна, но марионер крепко спал, а звук удара получился глухим и слабым.