Бегущий в лабиринте - Джеймс Дэшнер

Томас не верил своим ушам — настолько цинично звучало высказывание Бегуна.

— Это всё не взаправду! Этого не может быть! — поворачиваясь кругом, закричал он стенам. Ещё немного — и он окончательно сойдёт с ума.

— Кончай реветь. Надо было следовать правилам и оставаться в Приюте. Давай, хватай его за ноги.

Чувствуя, как всё внутри сжимается, Томас сделал, как было сказано. Вместе они наполовину пронесли, наполовину протащили почти безжизненное тело сотню футов до Двери, где Минхо привалил его к стене в полусидячем положении. Грудь Алби пока ещё тяжело, с усилием поднималась и опускалась, но кожа блестела от пота, и вообще, он выглядел так, что становилось ясно: долго ему не протянуть.

— Куда его укусили? — спросил Томас. — Можешь показать?

— Мля, да не кусают они! Они колют. Показать не могу, у него, наверно с дюжину уколов по всему телу. — Минхо сложил руки на груди и прислонился к стене.

Томасу слово «колют» почему-то показалось куда более зловещим, чем «кусают».

— Колют? Как это?

— Слушай, чувак, когда тебя самого уколют — поймёшь.

Томас указал на руки-ноги Минхо:

— Ну, хорошо. А почему они не укололи тебя?

Минхо оглядел свою руку:

— Кто знает, может, и укололи... Может, я вырублюсь в любой момент.

— Они... — начал Томас, но не закончил, не зная, что сказать. Непонятно было, говорит ли Минхо серьёзно или это у него приступ чёрного юмора.

— Да там был только один, тот, про которого мы думали, что он мёртвый. Он взбесился и ужалил Алби, а потом сбежал. — Минхо посмотрел вглубь Лабиринта, который теперь был полностью погружён в ночную тьму. — Уверен, скоро и он, и вся остальная шайка-лейка примчится сюда, чтобы сделать нам полный сеанс иглоукалывания.

— Иглоукалывания? — Чем дальше, тем хуже. — У них что — есть иглы?

— Ага, есть. — Минхо не стал углубляться в тему, а его лицо ясно говорило: продолжения не жди.

Томас взглянул на невероятной высоты стены, покрытые плющом. Отчаяние наконец заставило его мозг переключиться в режим решения проблем.

— А по ним подняться нельзя? — Он посмотрел на безмолвного Минхо. — По этим лозам нельзя вскарабкаться?

Минхо досадливо вздохнул.

— Ну ты и бестолочь, Чайник, думаешь — мы кучка идиотов? Думаешь, нам никогда в голову не приходило взобраться на чёртовы стены?

Впервые за всё время Томас почувствовал, как ярость одержала верх над страхом и паникой.

— Я всего лишь пытаюсь найти выход, мля! Бросай уже огрызаться на каждое моё слово, и давай нормально поговорим!

Минхо внезапно бросился к Томасу и схватил его за грудки.

— Не доходит, козёл?! Ты ни хрена не знаешь и только делаешь хуже, цепляясь за надежду! Мы — дохлое мясо, усёк? Дохлое!

Томас даже не мог понять, бесит его сейчас Минхо или вызывает жалость. Страж Бегунов слишком быстро сдался!

Минхо посмотрел на свои руки, вцепившиеся в футболку Томаса, и краска стыда залила его щёки. Он медленно разжал хватку и отступил. Томас упрямо оправил одежду.

— Мля, вот мля... — пробормотал Минхо, потом скорчился на полу, прижимая к лицу стиснутые кулаки. — Я ещё никогда так не боялся, чувак. Так — никогда.

Томаса так и подмывало вправить ему мозги, сказать, чтобы не хныкал как сосунок, чтобы начал соображать и рассказал ему, Томасу, всё, что знал о гриверах.

Он открыл рот — и тут же закрыл, услышав нечто. Минхо вскинул голову и вгляделся в один из тёмных коридоров. Дыхание Томаса участилось.

Из глубины Лабиринта донеслись низкие, наводящие жуть звуки: сначала несколько секунд странного продолжительного жужжания, имеющего металлический призвук, словно острые стальные ножи тёрлись друг о друга. Шум на секунду усиливался и оканчивался непонятным жутковатым звяканьем. Томасу оно показалось похожим на пощёлкивание длинных ногтей по стеклу. В воздухе разносился замогильный вой, сопровождаемый чем-то, сильно напоминающим звон цепей.

Всё вместе производило устрашающее впечатление, и Томас начал терять даже те жалкие крохи отваги, которые ему до сих пор удавалось наскрести.

Минхо поднялся. В сгустившейся темноте его лица почти не было видно. Но когда он заговорил, по звуку голоса Томас мог ясно представить, что в широко открытых глазах Бегуна застыл невыразимый словами ужас:

— Нам надо разделиться — в этом наш единственный шанс. Просто будь всё время в движении. Беги и не останавливайся!

И с этими словами он развернулся и побежал. В одну секунду тьма Лабиринта поглотила его.

Томас стоял и пялился на то место, где только что был Минхо.

В его душе нарастало негодование. Минхо был ветеран здесь, Бегун со стажем, Томас — лишь новичок, всего несколько дней в Приюте и несколько минут — в Лабиринте. И всё же из них двоих именно Минхо потерял присутствие духа, запаниковал и сбежал при первой же опасности! «Как он мог оставить меня здесь одного? — возмущённо думал Томас. — Как он мог!»

Шум стал громче: гул моторов сочетался с дребезжащими, звякающими звуками, какие издавали когда-то цепные передачи на старых, примитивных и грязных заводах. А потом пришёл запах — угарная вонь перегретого машинного масла. Томасу не надо было гадать, кто его визитёр — гривера он уже видел, пусть и мельком, пусть и через мутное стекло. Что эти монстры сделают с ним, с Томасом? Как долго он продержится?

«Стоп!» — приказал он себе. Хватит зря тратить время, ожидая, пока чудища явятся и заберут у него жизнь.

Он повернулся к Алби. Тот по-прежнему сидел, привалившись к стене — лишь чёрная тень в наступившей тьме. Опустившись около вожака на колени, Томас нащупал пульс на его шее и ощутил слабое, едва заметное биение. Потом, по примеру Минхо, припал ухом к груди Алби: бу-бумп, бу-бумп, бу-бумп... Жив!

Томас сел на пятки и провёл рукой по лбу, стряхивая выступивший пот. И в этот момент, за какие-то секунды, он многое узнал о человеке по имени Томас и о том, каким он всегда был.

Не в его натуре оставить друга в беде, пусть и такого чокнутого, как Алби.

Он наклонился и схватил обе руки вожака, затем присел и обвил ими себе шею сзади. Отталкиваясь ногами и кряхтя от натуги, взвалил вялое тело себе на спину.

Но он переоценил свои силы. Томас рухнул ничком, Алби свалился с его спины и глухо ударился о камни пола.

Каждую секунду угрожающие звуки, издаваемые гриверами, приближались, стены Лабиринта отзывались на них отчётливым эхом. Томасу показалось, что вдалеке, в тёмном небе, он видит отражения каких-то ярких сполохов. Перспектива вскоре встретиться с источником этих вспышек и звуков приводила его в содрогание.