Бегущий в лабиринте - Джеймс Дэшнер

Но до спасительного выхода оставалось ещё добрых сто футов.

Правая стена, казалось, наращивала скорость, тогда как Томас отчаянно желал, чтобы она замедлила движение. До полного закрытия оставались считанные секунды. У них не было ни малейшего шанса выбраться вовремя. Ни малейшего.

Томас обернулся к Ньюту: со своей хромотой тот, как ни напрягался, пробежал только половину пути.

Снова взгляд внутрь Лабиринта, потом на движущуюся стену: осталось несколько футов — и всё кончено.

Минхо споткнулся и растянулся на полу. Нет, никак не успеть! Время вышло. Вот и всё.

Томас слышал крики Ньюта у себя за спиной: «Не смей, Томми! Не смей, чёртов дурак!»

Штыри справа походили на направленные вперёд клинки, они стремились в отверстия слева, как меч в ножны, желая найти отдых на всю ночь. Оглушительный грохот и скрежет захлопывающейся Двери наполняли воздух.

Пять футов. Четыре. Три. Два.

Томас знал, что выбора у него нет. И он сделал шаг. Вперёд. В последнюю секунду проскользнул между соединительными штырями и вступил в Лабиринт.

Стены столкнулись за его спиной, эхо громогласного «бум!» прокатилось по коридорам и отразилось от покрытых плющом стен, превратившись в раскат безумного хохота.

На несколько секунд, казалось Томасу, мир вокруг застыл. После грохота захлопнувшейся Двери наступила мёртвая тишина. Небо окутала завеса тьмы, словно само солнце страшилось того, что скрывал в себе Лабиринт; в сгустившихся сумерках циклопические стены приняли вид громадных склепов на заросшем гигантской травой кладбище для великанов.

Томас прислонился к грубому камню, сам не веря в то, что натворил, и исполнился ужаса перед неизбежными последствиями.

Из состояния прострации его вывел пронзительный крик Алби. Минхо тихо стонал. Томас оттолкнулся от стены и побежал навстречу приютелям.

С неимоверными усилиями Минхо удалось подняться, но выглядел он ужасно, даже в скудном свете сумерек — потный, грязный, всё его тело превратилось в один сплошной синяк. Но у валяющегося на полу Алби вид был ещё хуже: от одежды остались только клочья, руки покрыты ранами и кровоподтёками. Томаса передёрнуло от ужаса. Неужели Алби подвергся атаке гривера?

— Чайник, — прохрипел Минхо, — если ты думаешь, что совершил подвиг, слушай сюда. Ты просто самый-разсамый грёбаный долбанутый грёб, из всех трахнутых на голову трахнутый больше всех. Считай, что ты уже сдох, так же, как и мы.

Томас почувствовал, как вспыхнуло его лицо — он ожидал, по крайней мере, хоть немного признательности.

— Я не мог просто стоять и ничего не делать.

— И что хорошего из этого вышло? — закатил глаза Минхо. — Ну и хрен с тобой, чувак. Нарушай Правило номер один, затягивай петлю на собственной шее, мне до фонаря.

— Не стоит благодарности. Я только пытался помочь. — Томас чувствовал себя так, словно ему только что навешали оплеух.

Минхо горько, принуждённо засмеялся и опустился возле Алби на колени. Томас пристальнее всмотрелся в лежащего на полу вожака и только тогда понял, насколько плохи его дела. Алби, казалось, был на краю смерти. Его обычно тёмная кожа быстро теряла цвет, а дыхание становилось прерывистым и поверхностным.

Томаса охватило отчаяние.

— Что произошло? — спросил он, стараясь не поддаваться гневу.

— Не хочу об этом говорить. — Минхо проверил у Алби пульс и приложил ухо к его груди. — Скажем так: гриверы очень хорошо могут притворяться дохлыми.

Это заявление захватило Томаса врасплох.

— Так его... укусили? Или как там вы говорите — ужалили? И теперь он проходит через Превращение?

— Да, тебе много надо узнать, — вот и всё, что ответил Минхо.

Томас чуть не взвыл. Он и так знал, что ему много надо узнать — потому и задавал свои бесконечные вопросы.

— Он умрёт? — заставил он себя задать очередной вопрос, содрогнувшись от того, как бесстрастно он прозвучал.

— Поскольку нам не удалось вернуться до заката — наверняка. Может, даже через час-другой — я не знаю, сколько это занимает времени, когда ты не получаешь сыворотки. Мы с тобой тоже отдадим концы, так что сильно не горюй по Алби. Будь покоен, мы все скоро будем покойниками. — Бегун говорил таким будничным тоном, что до Томаса не сразу дошёл смысл сказанного.

Но вскоре он начал осознавать мрачную реальность происходящего.

— Мы действительно все умрём? — спросил он, не в силах поверить в это. — Говоришь, у нас нет ни одного шанса?

— Ни единого.

Пессимизм Минхо разозлил Томаса.

— А, брось! Должно же быть что-нибудь, что мы можем сделать! Сколько гриверов нагрянут по нашу душу? — Он заглянул в коридор, ведущий вглубь Лабиринта, словно ожидая, что чудовища появятся, стоит только назвать их по имени.

— Не знаю.

В мозгу Томаса вспыхнула мысль, давшая ему некоторую надежду.

— Но... А как же Бен? И Гэлли, и другие, которых ужалили, но они выжили?

Минхо бросил на него взгляд, красноречиво говоривший, что у его собеседника мозгов не больше, чем у коровьего плюка.

— Ты что, не слышал меня? Они все вернулись до заката, дебил. Вернулись и получили сыворотку.

Томас подивился, что это за сыворотка такая, но у него было слишком много других, более важных вопросов.

— Я думал, гриверы выходят только по ночам.

— Индюк тоже думал. Они всегда выходят по ночам. Но это не значит, что они не показываются и днём.

Минхо, похоже, овладела полная безнадёжность. Томас не желал ей поддаваться — он не собирался сложить лапки и умереть.

— А кто-нибудь когда-нибудь оставался в Лабиринте ночью и при этом не погибал?

— Никогда.

Томас нахмурился — ну хоть бы малейший проблеск надежды!

— Тогда... сколько погибло?

Минхо уставился в пол, опершись одним локтем о колено. Он был крайне измотан и почти в шоковом состоянии.

— По крайней мере, двенадцать человек. Ты же вроде был на кладбище?

— Был.

«Так вот как они умерли», — подумал Томас.

— Собственно, там похоронены те, кого мы сподобились найти. А сколько тех, кого не нашли... — Минхо махнул рукой в сторону запечатанного входа в Приют. — Недаром это проклятое кладбище спрятано глубоко в лесу. Мало радости, если тебе каждый день будут колоть глаза твоими погибшими друзьями.

Минхо встал, подхватил Алби за руки и кивнул на его ноги:

— Берись за эти вонючие костыли. Давай оттащим его к Двери. Так у них будет наутро хотя бы одно тело.