Проклятый поцелуй - Дженни Хикман

Исчезла! Значит, эта женщина – не человек.

– Бабушка Мэйв была ведьмой. Или, может, прабабушка? – пробормотал он себе под нос, потирая затылок. – Все время забываю.

Ведьмой?

Но Мэйв совсем не похожа на Фиду.

– А ты… – начала я и забыла, как дышать, когда Тайг встретился со мной взглядом. – Ты тоже так можешь?

– Чтобы произвести на тебя впечатление, я и не на такое способен, – промурлыкал он с дерзкой улыбкой.

Бабочки в животе оживились.

«Не доверяй монстрам», – прошептал раздражающий голос в моей голове.

Дельный совет, только вот Тайг делом доказывает, что ему можно доверять.

Патрик дотронулся до моего локтя.

– Давайте присядем?

Кучер проводил меня к прямоугольному деревянному столу. Тайг закатал рукава, обнажая мускулистые предплечья. Его сильные руки спасли мне сегодня жизнь, когда он тащил меня на берег.

– Что будете пить, леди Кейлин? Бокал вина или что-нибудь безалкогольное?

Я не сомневалась, что Тайг соблюдает приличия лишь ради Патрика. Его вопрос прозвучал как издевка. Как будто он уверен в том, что я не умею пить. Но на самом деле я научилась пить еще в тринадцать.

– Я буду то же, что и ты.

– Значит, пинту темного эля. – Он захихикал и потер руки, будто задумал что-то коварное. – Патрик?

Патрик лишь кивнул, глядя на меня так, будто у меня на голове выросли рога.

Тайг достал из-под барной стойки три огромных стакана, подставил один из них под кран и потянул за черную рукоятку. Несколько минут спустя он вернулся к столу с тремя стаканами, до краев наполненными элем.

Я принюхалась. Пахнет не так уж ужасно. И на вкус ничего. Горько, но с легкой сладкой ноткой, напоминающей шоколад. Но больше всего мне понравилось, что эль несколько унял голод.

Мэйв подала еду к тому моменту, как Тайг и Патрик налили себе по второму стакану. Она поставила на стол три глиняные миски с желтоватым супом и тарелку с олениной и тремя вилками. Мы все поблагодарили ее.

– Пока никого нет, можно и со своим, – сказала она Тайгу.

Я поняла, что она имеет в виду, когда Тайг легким взмахом руки призвал корзинку со свежими булочками и поднос с грушевыми тарталетками. В глазури блестел сахар, и я практически почувствовала его хруст на зубах.

Очевидно, что это зачарованная выпечка.

Патрик потянулся за булочкой, и я выбила ее у него из рук.

– Это может вас убить, – предупредила я его вполголоса.

Лицо Патрика вытянулось.

– Наша еда не соответствует вашему утонченному человеческому вкусу, леди Кейлин? – Тайг взял булочку и целиком запихнул ее себе в рот.

– Нет, нет, ничего подобного!

Я посмотрела на Патрика в поисках поддержки, но его взгляд по-прежнему был прикован к булочкам. Как мне объяснить причину своего поведения Тайгу, не нарушив шаткое перемирие между нами?

– Людям нельзя есть зачарованную пищу, – сказала я.

– Зачарованную? Ты про эту? – Он указал на булочки и тарталетки и, когда я кивнула, добавил: – Моя дорогая, наивная Кейлин, в еду обычно подсыпают яд. Она бывает отравленной, но не зачарованной.

Неужели это так? Я еле себя сдерживала, чтобы не потянуться за тарталеткой.

– И прежде чем ты спросишь, – сказал Тайг, подталкивая ко мне поднос, и продолжил: – Нет, еда не отравлена. – Он схватил тарталетку и проглотил ее. – Видишь? Ничего не происходит.

Патрик потянулся за булочкой и надкусил ее. Я взяла тарталетку и понюхала ее. Пахнет спелой грушей, сахаром и тестом. Ни намека на магию.

Что ж, умереть от десерта не так уж и плохо.

О, боже!

Я закрыла глаза, чтобы насладиться богатым вкусом. Изо рта невольно вырвался стон наслаждения. Если я умру прямо сейчас, то умру счастливой.

Открыв глаза, я обнаружила, что Тайг пристально наблюдает за мной; тарталетка в его руке застыла на полпути к разинутому рту. Патрик пнул его под столом, и Тайг захлопнул рот.

Я почувствовала, что краснею, и поспешно переключила свое внимание на еду. Теплый, острый овощной суп. Оленина, приправленная гвоздикой, настолько нежная, что тает во рту.

Тайг поковырял оленину, съел несколько ложек супа и запихнул в себя еще три тарталетки.

– Откуда ты украл… в смысле, переместил эту еду? – спросила я, потянувшись за последней тарталеткой.

Тайг некоторое время жевал с задумчивым видом, избегая при этом смотреть мне в глаза. В конце концов он ответил:

– Со своей кухни.

Должно быть, его повар – самый настоящий волшебник. Я так наелась, что мне стало тяжело дышать. Поскорее бы снять корсет.

– Почему нам говорят, что ваша еда убивает людей?

Тайг взмахнул рукой, и пустые подносы и тарелки исчезли.

– Вероятно, потому, что мы не хотим, чтобы люди нас объедали, – сказал он с ухмылкой и приподнял свой стакан, салютуя мне.

После двух стаканов эля последовал третий. После третьего четвертый. Зная, что лучше не пытаться угнаться за мужчинами, я пила медленными глотками, наслаждаясь теплом, которое даровал алкоголь.

В какой-то момент в паб зашел пука, кивнул нам в знак приветствия и сел за ближайший к двери стол. Кроличьи уши, волчья морда и когти ястреба – он как будто не смог определиться, в какое животное перевоплотиться, поэтому решил быть всеми сразу.

Невероятно! Интересно, как он перевоплощается? Больно ли это? А может ли он превращаться в людей, а не только в животных? Внезапно пука повернул голову в мою сторону, и я встретилась взглядом с парой ярко-желтых глаз. От паники у меня перехватило дыхание, но пука лишь кивнул и снова уставился в свой стакан с пивом. Казалось, его не волнует, что в пабе находимся мы с Патриком. Может быть, он относится к людям так же, как Тайг?

Затем в паб зашла девушка с прямыми светло-рыжими волосами, рассыпанными по плечам. Я бы сказала, что она очень красивая, но ее внешность портят голубые глаза навыкате и вертикальные зрачки. Девушка моргнула, и ее лишенные ресниц веки закрылись по очереди. Она подошла к пуке, при этом не сводя взгляда с Тайга.

Он поприветствовал ее, подняв стакан с элем.

Патрик, судя по всему, чувствует себя вполне комфортно, как будто он привык общаться с монстрами. После пятого стакана он вытащил трубку и улыбнулся Мэйв. Каждый раз, когда она подходила к нашему столу, кучер пытался убедить ее сыграть в карты.

Патрик с грустью вздохнул, глядя на Мэйв, убирающую со столов.

– А вот вы знали, что моей первой любовью была фея?

Он был влюблен в фею? Но покойная жена Патрика была человеком.