Изгой - Юрий Никитин

— Пустяки. Твой конь стоит трех золотых... Скифупочудилось, что хозяин не договорил, что и в нем, Скифе, мяса на целый золотой,вернулся страх, уже в молчании шел за ним наверх по скрипучей лестнице.

К его удивлению, дверь отворили не в комнатушку, а чуть лине в покои. Вдоль стен укреплены массивные медные светильники, еще одинраскорячился на столе, а в широкое окно уже заглядывает полная луна. Настолькоширокое, что как бы заявляет молча, что в бойницах нужды нет, никогда враг неподступит так близко.

Под стеной, справа от ложа массивный камин, на выложенномкамнем полу ждет поленница березовых дров, а в самом камине горка серой золы.Похоже, этой комнатой не пользовались давно.

— Отдыхай, — сказал хозяин. — За коня нетревожься накормили и напоили.

— Спасибо, — ответил Скиф. — Считаешь, большебеспокоиться не о чем?

Хозяин прямо взглянул в несколько побледневшее лицо гостя.Тяжелые складки губ дрогнули, это похоже на улыбку. Скиф решил считать, чтохозяин улыбнулся.

— Не о чем, — ответил хозяин. — Если уж комунадо было тревожиться, то нам. Но, как видишь, все живут здесь мирно...

— Дивно, — вырвалось у Скифа. — Как же...

— Это уже Гелония, — ответил хозяин. — Хоть исамый ее край. А наш правитель, мудрый Гелон, способен овцу и волка пуститьмирно пастись на луг. И будут пастись!

Он ушел, Скиф поспешно плюхнулся на ложе. Почти сразууслышал снизу не то вой, не то рык. По слухам, оборотни в полночьперекидываются волками, убегают в лес, а на кого натыкаются — рвут в клочья. Ноусталость навалилась с такой силой, что тело уже отказывалось двигаться. Векиопустились тяжелые, неподъемные.

Он провалился в тяжелый беспокойный сон раньше, чем головакоснулась подушки.

Утром, когда он проснулся живой и целый, отдохнувшая душавозликовала. В теле перекатывалась бодрость, в желудке голодно урчало. Быстрообулся, спал одетым, поспешил вниз.

Еще сверху со ступеней он увидел, что в совершенно пустомпомещении сидит спиной к нему и лицом ко входу только один человек. Крупный,широкий, с красными до плеч волосами. Перед ним широкое блюдо с жареным гусем,небольшой кувшин и наполовину наполненный кубок с красным вином.

Человек неторопливо разрывал гуся, ел неспешно запивалвином. Скиф со счастливым воплем сбежал по ступенькам.

— Олег!

Олег, не оборачиваясь, взмахом руки пригласил к столу. Ворту у него был кусок мяса, в руке — гусиная лапа, губы блестят от жира.

Скиф плюхнулся за стол, на Олега смотрел счастливо, какпотерявшийся и снова нашедший хозяина щенок. В зеленых глазах волхва вспыхивализагадочные искорки.

— Хорошо поспал?

— Олег, как там... как погоня? Олег промычал с набитымртом:

— Погоня? Какая погоня?

Их кухни вышел хозяин. Скифу он показался разъярённым, но инапуганным одновременно. Приблизился, спросил тяжелым голосом:

— Что-нибудь еще?

При каждом слове верхняя губа приподнималась, по-казываяклыки, которые за ночь как будто увеличились вдвое. По спине Скифа пробежалмороз. Олег кивнул, ответил спокойно:

— Да. Еще мяса для моего товарища.

При этом, как заметил Скиф с еще большим страхом, верхняягуба Олега как-то непроизвольно приподнялась, блеснули зубы... ровные,красивые, человечьи, но холод охватил Скифа с такой силой, что затряслиськолени. Показалось, что зубы Олега намного-намного страшнее.

Хозяин поклонился. Скиф потрясение понял, что зверь напуганпросто смертельно. Когда он поспешно удалился, чуть не бегом, Скиф спросилшепотом:

— Ты их знаешь? Что это за люди?

— Да так, — ответил Олег неопределенно. —Люди разные бывают. Но все не любят на себя непохожих. Здесь, в странесветловолосых, всех бед ждут от людей с черными волосами и черными глазами...Мол, сглазят!.. В странах, где все черные, как вороны, на светлокожих смотряткак на заразных... А этим и вовсе приходилось туго. Только здесь, в Гелонии,где народ давно даже по пьянке друг другу морды не бьет, они живут спокойно.

Скиф еще больше понизил голос, прошептал, огляды-ваясь накухню:

— А почему он тебя боится?

— Боится?.. Тебе почудилось.

— Олег, я ж вижу!

— Почудилось, почудилось. А вообще-то мы с нимиродственники.

Это было так неожиданно, что Скиф подпрыгнул:

— Как это?

— Да пустяки. Очень дальние. Просто в моем племенимогут делать и то, и другое... А они, так сказать, застрявшие посредине.Попробуй вот этого вина!.. Хороший урожай выдался, да еще солнца хватило...Попробуй.

Скиф попробовал, от этого вина даже аромат шибал в голову ивзвеселял душу. Хозяин приблизился, высыпал перед Олегом мелкую кучкусеребряных и даже золотых монет. Олег, не глядя, сгреб все в кошель, поднялся:

— Ну, пойдем?

— Пойдем, — ответил Скиф.

Во дворе мальчишка со звериным пушком на лице подвел двухоседланных коней. Еще с десяток коней Скиф увидел у коновязи, да и в раскрытуюдверь конюшни было видно, что коней прибавилось, только новых гостей что-то невидно.

Когда выехали за ворота, Скиф еще раз оглянулся, спросилпораженно:

— Что значит быть волхвом!.. Он тебя накормил, а потомеще и заплатил?

— Да, — подтвердил Олег. — Ты же видел, как яхорошо ел?

— Видел, — пробормотал сбитый с толку Скиф. —

Только не знал, что за это еще и платят.

— Еще как, — сказал Олег рассеянно, он ужепогружался в думы, — догоняют... и еще платят, платят...

— Куда мы едем? — спросил Скиф.

— Ты не забыл, что у тебя есть еще один брат? —спросил Олег суховато. — Средний брат...

Скиф вспылил:

— Еще бы его забыть!.. Это ж ни рыба ни мясо. В товремя как я выбрал путь чести и доблести, а мой старший брат Агафирс — путьковарства, Гелон так и остался посредине. Он всегда был посредине!.. Мы бьемся,а он в сторонке! Я хочу отомстить за отца, Агафирс защищает мать, кто-то из наспадет... если не оба, а этот средненький в любом случае спасет свою драгоценнуюшкурку!

Олег слушал, кивал, соглашался, потом обронил:

— Известно, герои гибнут первыми. Средненькие остаются.Никогда не мог понять, откуда тогда берутся герои в каждом поколении? Ведь притаком истреблении весь род людской должен бы давно стать овцами...

Скиф спросил с раздражением:

— Так чего мы едем к Гелону?