Расплетая закат - Элизабет Лим

Я начала рыться в нем, пересматривая содержимое. Мой туго свернутый ковер, зеркальце Эдана, кинжал, ножницы. Все на месте.

– Спасибо, Амми. Надеюсь, ты не подвергла себя опасности, сохранив его.

– Нет. После битвы воцарилась невообразимая суматоха. Повара стали стражами, служанки – сиделками, – Амми показала на себя. – Я поменялась сменами с подругой, чтобы проведать тебя, но у меня мало времени. – Она понизила голос. – Как только император узнает, что ты очнулась, он удвоит охрану. Завтра из столицы должны прибыть солдаты, чтобы восстановить здесь порядок.

«Завтра».

Значит, я очнулась как раз вовремя. Я выудила ножницы и потянулась к тунике, пряча их в привычном месте на портняжном поясе. Я не могла здесь остаться. «Но куда мне идти – в Лапзур или на поиски Эдана?»

Амми уставилась на меня.

– Когда я заглянула в мешочек, в нем ничего не было. Ты действительно чародейка.

– Это не так.

– Все видели, как ты дралась с шаньсэнем. Ты спасла нас.

Поначалу замешкавшись, я все же пришла к выводу, что задолжала Амми объяснение.

– У меня есть немного магии, – призналась я, – но она отличается от чародейской. Она опасна. Поэтому Ханюцзинь и держит меня в пленных. И поэтому я должна уйти.

Амми вздрогнула от того, как я беспечно назвала императора по имени. Но впредь я отказывалась признавать его своим правителем.

– Тогда позволь мне пойти с тобой.

Я покачала головой.

– Это небезопасно. Кроме того, я даже не знаю, куда направлюсь.

– Ты пойдешь на поиски лорда-чародея.

Я резко подняла голову.

– Кто тебе это сказал?

– Никто. Просто… вполне логично, что он тебе поможет.

«Дождись меня, – сказал Эдан. – Не отправляйся в Лапзур».

Меня охватило чувство вины. Я уже нарушила одно обещание, данное Эдану, а теперь подумывала нарушить и второе.

«Стоит ли пытаться его найти?» Закрывая глаза, я видела его. Слышала, как он зовет меня по имени. Но острые углы его подбородка, горбинка на переносице, легкие переливы в голосе, когда он называл меня «ситарой»… эти воспоминания начинали меркнуть.

Вскоре они полностью сотрутся.

Амми наблюдала за мной, хмуря темные брови.

– Что-то снедает тебя изнутри, Майя, и это не магические раны. Тебе не стоит отправляться за лордом-чародеем в одиночку. Я пойду с тобой.

Я хотела сказать «нет», но помедлила. В глубине души я понимала, что Амми права: кто знал, в каком состоянии я буду через несколько дней? Смогу ли я вообще доверять себе? Мне не помешает компания друга. К тому же ее сурово накажут, если Ханюцзинь узнает, что она приложила руку к моему побегу и освобождению леди Сарнай.

И все же я гадала, будет ли ей со мной безопаснее, чем с императором.

– Нет, – наконец ответила я. – Лучше оставайся здесь. Это слишком опасно.

Амми скрестила руки.

– Я не просила разрешения. После того, как ты врала мне месяцами, тебе запрещено мне отказывать. Кстати говоря, я до сих пор тебя не простила. Если не хочешь моей помощи, то хотя бы забери меня с собой. Я слишком долго работала во дворце… и хочу домой.

А кто не хочет? Но ее слова задели меня за живое и, несмотря на жалость оттого, что она до сих пор меня не простила, я наконец кивнула.

– Но я должна уйти сегодня, – предупредила я.

– Как? Весь Зимний дворец оцеплен солдатами.

Я достала из мешочка ковер и развернула его.

– С помощью этого.

Амми ахнула, изумившись тому, что ковер вместился в такой маленький мешок. Но пока она изучала его, на ее лице возникло скептическое выражение. Ковер настолько истрепался, что стал больше походить на тряпку.

– Доверься мне, – сказала я.

– Нам понадобится еда, – медленно произнесла Амми. – И теплая одежда. Наступают морозы.

– Ты достань пищу, а я позабочусь об одежде, – ответила я, поднимая ножницы.

Когда она ушла на кухню, я продела пальцы в кольца и раздвинула лезвия. В тот же миг их магия расцвела; мои ножницы могли сделать простейший хлопок шелковым и придать шик даже самой унылой ткани, но сегодня мне требовалось от них нечто другое. Я сделала перчатки из своей перевязки, а из простыни мои ножницы создали простое крестьянское одеяние. Все, что мне потребовалось, это положить одежду на каменный пол, и ткань приобрела заурядный серый цвет. Через пару минут наша маскировка была готова.

А через час мы покинули дворец.

…

Ветер был не на нашей стороне. Мощные порывы сбивали мой ковер с траектории, а его магия и без того заметно ослабла за последние несколько недель. Он вяло летел по небу, неуверенно поднимаясь и опускаясь без всякого предупреждения, когда ветер дул сильнее. Однако путешествовать на ковре все равно было безопаснее, чем по Пряной Дороге. Чутье мне подсказывало, что при желании я могла бы вдохнуть в него искру жизни демонской магией. Но я не осмеливалась.

К счастью, Амми была слишком увлечена миром под нами – и сменяющимися пейзажами, – чтобы заметить мое тревожное молчание.

– Мы летим так быстро, – не переставала она восхищаться. Затем взвизгнула, когда ковер, покачиваясь, нырнул вниз. – Он отнесет нас на край света?

Мои губы расплылись в улыбке. Я помнила, в какой восторг я пришла, когда впервые испытала на себе магию Эдана.

– Не настолько далеко, – ответила я. – Мне говорили, что он в десять раз быстрее самого резвого жеребца его величества. Ну, может, в три, учитывая встречный ветер.

Я посмотрела на ландшафтное полотно внизу. Эдан находился в Храме Наньдуня, глубоко в Турских горах. Из того, что я помнила, Турские горы находились к югу от Зимнего дворца. В том же направлении, что и Забытые острова Лапзура.

– Но все равно он увезет нас достаточно далеко, – пробормотала я. – Туда, где император и шаньсэнь не смогут нас найти.

Я поджала губы. Я не могла рассказать ей о своей связи со стражем Лапзура, о том, что зов демона манил меня сильнее, чем Эдана в Турские горы.

Мы летели на юг, разбивая лагеря подальше от Дороги, обычно в лесу. Я пожалела, что не нашла для Амми скатерть Эдана, – ту, что могла из воздуха сотворить ужин из двадцати блюд в Халакмаратской пустыне.

Мы питались тем, что Амми удалось взять с дворцовой кухни. Палаткой нам служил ковер, поддерживаемый хилой бамбуковой палкой. С наступлением холодов нам придется искать пристанища в деревнях и молиться, чтобы солдаты его величества нас не узнали.

С тех пор, как я очнулась, что-то изменилось. Я не ощущала холода даже под пронизывающим ветром. Или жара, когда разводила костер. Амми приходилось напоминать мне о том, чтобы я ела, иначе я забывала. Ожоги от платья оставили после себя лишь воспоминания о боли. Сама же я ничего не чувствовала.