Лёгкое пёрышко. Как туман на ветру - Мара Вульф

Солеа резко втянула воздух.

– У нас никто не голодает. Древесные фавны отвечают за благополучие всего нашего народа. Если вымирает какое-то растение, они ищут новую родину для фавна, который ее утратил.

– Возможно, мы похожи друг на друга больше, чем думаем, – пробормотала я, смахивая крошку со стола.

– Не позволяй никому этого услышать, – предупредил меня Виктор. – Большинство волшебных существ хотят считать себя лучше других. – Он поднялся со своего места. – Я попробую немного поспать, – добавил он и из вежливости допил молоко. – Спасибо, Солеа, – он улыбнулся ей. – За молоко и разговор.

– О, не за что. Было приятно в кое-то веки оказаться здесь не одной.

– Почему ты не можешь заснуть? – спросила я у нее, когда Виктор ушел.

Она пожала плечами и встала.

– Точно не знаю. – Она поставила чашки в маленькую керамическую раковину. – У меня внутри засело неприятное чувство, будто что-то происходит. Я чувствую покалывание во всем теле. Не знаю, что это такое. Но это витает в воздухе, и я это ощущаю.

– Может, ты просто устала?

Ее слова подтвердили мои собственные опасения. Я отчаянно нуждалась в передышке, потому что не могла снова сражаться с невидимым врагом. Мне так хотелось быть уверенной в своей жизни в данный момент, хоть это и было наивно с моей стороны. В конце концов, кто-то затянул меня отсюда в Дом желаний. Я не могла забыть об этом, даже если мне слишком хотелось вытеснить эти воспоминания.

– Это не так, – ответила она, подходя к окну. – Ты это видишь? – Она указала своим расписанным указательным пальцем на крошечные ледяные цветы, поднимавшиеся по оконному стеклу. Они выглядели очень красиво.

Я вздрогнула.

– Это невозможно, – сказала ей я. – В Аваллахе не бывает холодно, – попыталась оспорить очевидное.

Солеа в недоумении пожала плечами.

– Но ты тоже это видишь, да? – Она внимательно посмотрела на меня.

– Естественно. Этого сложно не заметить.

Фавна склонила голову набок.

– Они растут каждую ночь. Растения не привыкли к холоду, и они замерзнут, когда наступит зима. – Она подошла к двери своей комнаты.

Солеа хотела закончить наш разговор?

– Надо нам кому-нибудь об этом рассказать, – тихо сказала ей вслед.

Она не может просто взять и уйти, оставив меня наедине с этой проблемой. Значит, слой льда, ползущий вверх по каменной кладке, мне не померещился. И, видимо, бормотание в ночной тишине тоже. Этому могло найтись какое-нибудь безобидное объяснение, но я не очень-то в это верила. Ничего безобидного, казалось, в волшебном мире не существовало.

Солеа снова обернулась.

– Ох. Я пыталась поговорить об этом с Рубином. Он все-таки племянник Элизьен. Он не поверил мне, хотя он один из добрейших эльфов. Он не видел ледяных цветов. А ты можешь добиться большего, чем я. – Она виновато пожала своими узкими плечами.

Как только она скрылась в комнате, я встала и подошла к окну. Неужели больше никто не видел этих ледяных цветов? Странно. Я провела кончиками пальцев по стеклу, которое оказалось совершенно сухим. Цветы исчезли. Я открыла одну створку окна и высунулась на улицу, почувствовав теплый воздух на своем лице. По ночному небу неслись серые тучи, то и дело заслоняя отражавшуюся в озере луну. Возможно, это ничего не значило. Мы находились здесь, в волшебном мире, где постоянно происходили странные вещи. Я вернулась в нашу комнату и, едва моя голова коснулась подушки, заснула. В этот раз мне ничего не приснилось.

Я где-то читала, что зависимость развивается в человеке крадучись, вы даже не замечаете этого. А когда хотите от нее избавиться, она снова и снова тянет назад, как будто вы какое-то йо-йо. Я чувствовала себя так же – была зависима от Кассиана. От его редкого внимания, наших ссор, его поцелуев. А теперь он довел меня до абстиненции, и мне придется пережить этот период разлуки. Прошла неделя с тех пор, как он подарил мне прощальный поцелуй, а я по-прежнему каждую ночь просыпалась в холодном поту, думая о том, что потеряла его навсегда. Каждый раз строго-настрого запрещала себе представлять, что шанс есть. Во время трапезы в общей комнате старательно скрывала от него свои мысли, чтобы он не знал, как сильно я страдаю. Ела, хотя меня тошнило каждый раз. Пила, чтобы прогнать головокружение. Участвовала в разговорах, будто мой мир не превратился в руины. Ходила на уроки, хотя не могла сосредоточиться, надеясь, что никто не заметит бушевавшего во мне хаоса. Даже Скай и Фрейзер больше не упоминали его при мне, хотя от меня не ускользали их озабоченные взгляды, что они бросали на меня. И только с Мойрой я могла отпустить ситуацию. Я навещала ее не только с Рубином во время занятий, но и всякий раз, когда мне требовалось время для себя. Я часто сидела в кресле перед огнем, смотря на пламя, а она тихо напевала себе под нос. Поскольку меня там никто не видел, я могла выть, кричать и бушевать, пока Мойра со стоическим спокойствием выдерживала мои вспышки гнева. После этого я обычно чувствовала себя лучше. Минут на пять. Если думала, что больше не выдержу ни секунды, я бродила по окружавшим Аваллах лугам или поднималась по холмам. Где-то здесь, на острове, находилось Священное дерево, к которому я должна была отнести печать. Почему Рэйвен не могла показать мне дорогу? Что случится, если я принесу туда яйцо?

Нужно снова пойти в библиотеку и порыться в книжных горах. Мой разум осознавал это, но я не могла собраться с силами, чтобы взяться за это дело, потому что окончательный уход Кассиана, казалось, высосал из меня все силы. Еще один день, клялась я себе, ежедневно вставая с постели, отдохни еще один день, а потом все будет в порядке.

– Хватит откладывать, – неожиданно высказала Мойра одним вечером, когда я снова приползла к ней. – Я очень ценю твое общество, но есть несколько вещей, которые ты должна сделать. Это важнее, чем твое горе.

В этот раз со мной пришла Скай, и факт того, что Мойра завела эту тему раньше ее, меня смутил. Они с Мойрой давно подружились, да и с внешностью Мойры у моей подруги не было никаких проблем. Она даже попросила у целителей мазь для обрубков Мойры и осторожно втирала ее в кожу предсказательницы во время каждого визита.

– Да что ты в этом понимаешь! – угрюмо сказала я, подбрасывая полено в огонь. Я постоянно замерзала в этом огромном замке. Но это скоро пройдет. Наверное. Это ужасное чувство покинутости не могло застрять в моей груди навсегда.

Возможно, было бы не так больно, если бы я знала, что Кассиан тоже страдал. Но он прекрасно справлялся со всем благодаря вниманию, которое дарила ему Опал.

– Больше, чем ты думаешь, – тихо ответила Мойра. – Ты не единственная, кто был безответно влюблен. Такая судьба постигает женщин несколько раз за жизнь, так что привыкай к этому.

– Я не могу и не хочу этого делать. И от этого аргумента легче не стало.