Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

Ивану не нужно было рассказывать, как положено проверять мечи. В чем-чем, а уж в оружии-то он разбирался - чай, сызмальства обучали железками размахивать.

Первым делом он щелкнул по клинку - Самосек издал чистый и долгий звон, подтверждающий высокое качество металла. Вторым делом Иван положил меч себе на голову и пригнул за оба конца к ушам. Тонкая полоса булата согнулась очень легко… но как только ее отпустили, мгновенно выпрямилась, ничуть не пострадав.

Ну и в последнюю очередь кладенец прошел проверку на самое главное. Иван бросил на лезвие собственный волос и довольно осклабился, глядя, как тот распадается на две половинки - острота превыше всяких похвал. Потом он от души рубанул по гвоздю, положенному на каменную плиту - все, что осталось от огромного валуна. И Самосек превзошел ожидания - он разрубил не только гвоздь, но и саму плиту!

Воистину чудо-оружие, достойное истинного героя.

- Он принял хозяина, - хмуро подытожил Яромир, глядя на княжича, скачущего по поляне, словно мальчишка с деревянным мечом. - Теперь будет верно служить до самой смерти.

- Чьей смерти? - остановился Иван.

- Твоей, наверное. Или его. Мечи тоже порой умирают, и кладенцы в том числе. Ладно, хватит баловаться - заверни лучше в тряпицу, что ли…

- А ножен к нему нету?… - нахмурился Иван.

- А ты что - их видишь? - усмехнулся Яромир. - Может, по-твоему, тут второй камень стоять должен - с ножнами? Ничего, доедем до города, закажем этой ржавчине чехольчик…

Клинок в руках Ивана замерцал, по нему поплыли яркие разводы.

- Чего это он? - не понял новый владелец.

- Требует не абы какие ножны, а самые дорогие и нарядные, - фыркнул Яромир. - Да еще и грозится сбежать, коли не по его выйдет…

- Ишь, какой! - возмутился Иван.

- А ты думал?… У него, сам видишь, характерец имеется, не хуже человечьего…

- Ладно, добудем ему ножны… - задумчиво поглядел на меч княжич. - Слушай, а я вот чего-то понять не могу…

- М-м-м?…

- Говоришь, Росланей-великан десяти сажен росту был?

- Ну. И что?

- Да как-то оно не того… - почесал в затылке Иван. - Во мне даже одной-единственной сажени нет, а мне этот меч как раз по руке, будто под меня и делали… Как же им этакая орясина сражалась? Он же у Росланея в руке не больше щепки должен был быть…

Яромир озадаченно нахмурился. Посмотрел на переливающийся радугой Самосек. Перевел взгляд на глупо моргающего Ивана. Снова на Самосек. Снова на Ивана. Действительно, как-то странно - чтоб такой великанище, да вдруг обычным человеческим мечом рукопашничал… Такому впору сосну вместо копья ладить, столетний дуб вместо булавы пользовать…

- Да, не то что-то… - признал он. - Тут, поди, сам Родомысл[23]не додумается - как такое могло быть… Выходит, врет где-то сказание… Только вот поди угадай, где именно, и как у них по правде дело было…

- А ты не знаешь?

- Я - не знаю. Да ладно, бес с ним! Встретим кого-нибудь, кто сам там был - да вот хоть того же Кащея! - так у него и спросим. А пока - чего зря голову ломать?

Солнце уже коснулось небозема краешком, когда огромный серый волк с всадником на спине вновь выбежал на лесную тропу. Трава едва заметно приминалась могучими лапами - он словно бы не бежал, а летел над землей. Всадник бережно баюкал в ладонях булатный клинок, еле заметно мерцающий в вечернем сумраке.

- Слушай, а мы туда едем? - забеспокоился Иван, не узнающий окрестностей. - Ратич отсюда на полуночь лежит!

- А ты зачем к брату? - ответил вопросом на вопрос Яромир. - Просто в гости?

- Не-а! - гордо вытянул подбородок Иван. - Самобрат мой старший, Глебушка, повторно жениться надумал! На носу-то у нас что, а?…

- Грязь у тебя на носу, - рассеянно ответил волколак, повертывая голову к седоку. - В земле измазался, что ли?

- Да я не про то! - обиделся Иван, утираясь рукавом. - Осенний мясоед у нас на носу - самое время невесту под венец вести. Хочет, чтоб мы с Игорем ему сватами были - батька-то наш уж помер, дядья с крестными тоже все… Я сначала до брата, потом обратно в Тиборск, а оттуда со свадебным поездом, со свахами да дружками - во Владимир…

- У князя Всеволода дочку сосватать решили? - сразу догадался Яромир. - Думаешь, отдаст?

- А чего б ему не отдать-то?! - возмутился Иван. - Все уж давно обговорено! Чай, не золотарь деревенский сватается - великий князь тиборский! Наш Тиборск, может, и победнее их Владимира будет, да только у Всеволода этих дочек четыре штуки! Да сынов аж восемь!

- И еще двое в младенчестве померли, - лениво добавил Яромир.

- Во-во! Куда ему столько - с кашей съесть? Чем наш Глеб его дочке не жених?

- До Покрова дня свадьбы не играют, - задумчиво заметил оборотень. - Еще почти три седмицы.

- Ну так куда торопиться-то? Игорь вот тоже недавно женился - в летний мясоед, аккурат после Петрова дня… Погощу у них с Василисой седмицу-полторы, а там уж двинемся, благословясь…

- Понятно… Ну, раз уж ты никуда не торопишься - сослужи-ка мне, Иван, еще одну службишку… Из принады подлой ты меня вызволил - ну так доведи дело до конца, а я уж тебе век благодарен буду, сполна за помощь отплачу, не сомневайся. Надо же меч твой новый в деле опробовать, а?

- Конечно, надо! - согласился княжич, поглаживая рукоять. - Что за службишка?

- Да пустячок… - усмехнулся Яромир. - Ножичек один возвернуть… украденный… Как раз для Самосека работенка…

Деревья впереди расступились, открывая еще одну поляну. С одного конца к ней примыкало травяное болото, с другой - сплошной угрюмый ельник.

А в самой середке возвышалось удивительное и жутковатое строение - почерневшая ветхая изба на огромных куриных лапах.

Ночь выдалась прохладная и ветреная. Весь Ратич сладко спал. Над кремлем разлилось дремлющее умиротворение, в княжеском тереме царила тишина и спокойствие.

Два пожилых гридня, сторожащие княжеские хоромы, сонно клевали носами. Тяжелые остроконечные шеломы лежали на полу - и так уже плеши из-за них, окаянных! Конечно, окажись здесь князь или воевода - досталось бы стражам на орехи, да только воевода сейчас третьи сны видит, а князь вовсе незнамо где. Может, и помер уже…

Дружина у князя Игоря не самая большая - двести гридней всего. Ну так он князь младший, подколенный - вот у брата его, Глеба Берендеича, сила так сила! В великокняжеской дружине Тиборска одних только гридней тысяча двести, да еще отроки, да мечники, да детские, да тиуны! А еще ведь малые дружины боярские, да ополчение земское и городское, да наемники чужеземные…