Коварная ложь - Паркер С. Хантингтон

Я закрыл браузер и сосредоточился на ней.

– Что такого случилось в твоей поездке в Кордовию, что ты вспыхиваешь всякий раз, как я заговариваю об этой стране?

Она вспыхнула.

Вот оно.

Все, что я знал о ее поездке на крошечный европейский остров: туда она уехала одна, а кончилось все тем, что ее мужем стал Кингстон Рейнхардт VII, второй претендент на трон.

Чтобы сохранить лицо, Делайла поздоровалась с уборщиками и ушла.

– Так я и думал, – пробормотал я.

Эмери

Прошлой ночью я переехала в другую гардеробную.

Это не должно было огорчать меня, но огорчило.

Все равно что оставить родственника, которого ты видел раз в десять лет. Теоретически ты не должен был привязаться к нему за столь короткое время, но ты привязываешься. И в следующий момент понимаешь, что рыдаешь над бутылкой вина, обещая, что вы скоро снова увидитесь.

Или, в моем случае, бегать по отелю и тушить пожары. У меня под глазами появились мешки. Я надела футболку задом наперед, но отсутствие энергии, необходимой для того, чтобы сбегать в туалет и переодеться, убедило меня, что футболки задом наперед могут стать новым трендом.

Я застегнула толстовку, которую надела, чтобы прикрыть свою оплошность, и отправилась на поиски Кайдена. Двумя этажами выше я заметила его спорящим с бригадиром.

– Дерьмово выглядишь.

– Я себя так и чувствую. – Я сняла с плеч сумки с дверными ручками и сунула их Кайдену. – Ты должен был помочь мне с коврами на пятом этаже.

Бригадир зевнул, прежде чем оставил Кайдена справляться с моим гневом. Я провела прошлую ночь, перенося свои вещи на три этажа выше, в гардеробную на девятнадцатом, потому что шестнадцатый этаж скоро должен был быть закончен.

С дальнейшим строительством проекта и новой дорогой мебелью безопасность отеля усилили. От этого я стала параноиком. Я металась от двери к двери, уворачиваясь от теней в коридоре. Никто меня не застукал, но я задыхалась к тому моменту, как перетащила свой принтер для футболок в новое место и отключилась.

– Извини. Я забыл. – Он потер лицо, сморгнул летаргию и перетряхнул дверные ручки. – Мистер Прескотт потребовал, чтобы с его комнатой закончили поскорее, поэтому мне пришлось сменить назначения в бригадах и найти замену.

Кайден передал сумку кому-то из строителей. Я проследовала за ним до лифта. На мимолетную секунду меня охватило возбуждение.

– У нас будет фокальный элемент.

– Знаю. – Он нажал кнопку вестибюля.

– Уже? Откуда ты знаешь?

– Он уже внизу. – Он прислонился к стене и скрестил лодыжки. – У входа. Идем.

Я последовала за ним из ниши для лифтов.

– Что это?

– Не уверен. Оно скрыто толстым брезентом. Мы не должны снимать его вплоть до торжественного открытия отеля. Смотри.

Он указал подбородком. Я повернулась и окинула взглядом это монструозное сооружение. Архитектор заложил потолки примерно в сто футов, что занимало около семи этажей. Толстая ткань покрывала нечто, спускавшееся от потолка до самого пола.

Я была поражена одними только размерами, для которых у меня просто не было слов, я обводила все это взглядом, чтобы убедиться, что не брежу. Хоть убей, я понятия не имела, что это может быть. Я была бы не прочь, если бы Нэш установил в вестибюле своего отеля гигантский средний палец и покончил бы уже с этим.

Пресса интерпретировала бы это как протест Нэша против всепроникающего зла, потворствующего голоду в мире. Вот насколько они его любили.

– Нам нельзя снимать его. – Кайден постучал по тяжелому материалу. Тот не шелохнулся. – На этот счет мистер Прескотт был непреклонен.

– Почему? – Я хотела сорвать покров и насладиться зрелищем. – Как можно проектировать дизайн, когда не знаешь, вокруг чего ты его проектируешь?

Иногда я думала, что Нэш делал все это, чтобы поиздеваться надо мной. Вроде: «Да, я заключил с тобой сделку, но даже когда ты получишь то, что хочешь, ты не сможешь насладиться этим».

– Не знаю, но эта штука массивная. – Кайден вытянул руки, будто встал в скверно исполненную балетную позицию. Но ограничился тем, что указал с одного конца центрального элемента на другой. – Во всяком случае, теперь мы должны сосредоточиться на простоте, потому что одним своим размером он привлечет столько внимания, что все остальное будет восприниматься как эклектика. Я назначил собрание через два дня, чтобы обсудить это. То, что мы не знаем, что это такое, превращает работу в вызов, но я готов к этому. Кроме того, мистер Прескотт заверил меня, что центральный элемент универсален.

Я покачала головой и направилась к лифтам.

– Понятно.

– Ты куда? – крикнул он.

– Найти Нэша, мать его, Прескотта.

– Что ты делаешь? – Делайла примостилась на барном стуле, опустив подбородок на ладонь.

Если бы я знал.

Я проверил, закрыта ли дверца холодильника, задаваясь вопросом, зачем я делаю это. Почему меня это заботило, если я не готовил для себя?

– Искупление.

Делайла никогда не задавала вопросов об этом слове, так что я предлагал его как товар по сниженной цене в «Уол марте». Постоянно, пока его значение не сошло на нет, и все же она никогда не задавала вопросов.

До сего дня.

– Искупление. Серьезно? – Она вздернула подбородок, глядя на кучу на кухонном островке. – Это?

– Я делаю гребаный бутерброд, Делайла. – Я не потрудился взглянуть на нее. – А на что это похоже?

– Похоже, ты кладешь чипсы в свой бутерброд и не собираешься ничем их заменить. – Она сморщила нос, рассеянно рисуя по столешнице двумя пальцами. – Кстати, это отвратительно. Я потеряла последнее доверие к тебе.

Я не ответил.

Просто сложил куски хлеба и разрезал их по диагонали.

– Погоди. – Она спрыгнула с табурета и обогнула столешницу, направляясь ко мне. Роско оживился в своей постели и побежал за ней. Гребаная крыса считала себя пятой черепашкой-ниндзя.

Делайла кивнула на бутерброд.

– Это не для тебя.

Я сунул его в прозрачный пакет для бутербродов.

– Есть ли смысл в твоем существовании, или ты посвятила жизнь тому, чтобы раздражать меня?

– Это для Эмери, не так ли?

Мой взгляд метнулся к ней, пальцы зависли над несколькими пакетами чипсов, которые доставили срочной доставкой.

Она продолжила:

– Что ты делаешь?

Ее вопрос выходил за пределы проклятого бутерброда.

– Понятия не имею, – пробормотал я и выбрал попкорн с белым чеддером.