Наглец - Елена Сокол

— Хочешь взять меня в свою команду? — Ее лицо вытянулось.

— Вообще-то, нет. То есть, да. — Он рассмеялся. — В пару. В команду. В жизнь. В горе и радости, и чего там еще?

Соня опешила.

— В общем, я тебя нанимаю. — Мужчина стиснул зубы, понимая, что его несет не в ту степь, но было уже поздно. — Хочешь, можешь даже руководить следующим делом? Как тебе? «Одиннадцать друзей Оушена» смотрела? Я организую тебе «Одиннадцать друзей Коршуновой», хочешь?

Усмехнувшись, девушка развернулась и пошла по коридору:

— Не-а.

— И про «горе и радость» я тоже не шучу. — Ему было легче сказать это ей в спину, потому что, когда Соня смотрела ему в глаза, он неизменно терял дар речи. — И если ты не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Он догнал ее, подхватил и забросил к себе на плечо.

— Аа-аа! — Начала извиваться девушка. — Помогите!

Но руки Глеба держали крепко.

— Это похищение. — Деловито заметил Свят. — Попахивает статьей.

— На. — Дымов выудил из кармана брюк смятую тысячную купюру и протянул ему. — Держи. И ты ничего не видел, договорились?

Пока девушка продолжала отчаянно брыкаться, парнишка развернул банкноту и посмотрел на нее через свет лампы.

— Косарь за молчание? Неплохо. — И, свернув ее, убрал в карман.

— Отлично. — Глеб развернулся и, довольный, потащил свою добычу наверх. — Включи музыку и сделай погромче, ладно?

— Да без проблем! — Донеслось из гостиной.

Соня тихо сматерилась. Она чувствовала себя самой счастливой на свете, потому что боль ушла, оставив ее, наконец, в покое. С каждым новым шагом вверх по лестнице ее сердце стучало быстрее.

— Э-эй! — Завопил ее братишка, опомнившись. — До меня дошло!!! Это же мой косарь!!! Ты опять меня обманул!

Но дверь в комнату наверху уже захлопнулась. Глеб торопился. У него была куча планов на завтрашний день: выспаться, съездить со своей девушкой к маме, потом рвануть на пляж. Но самым главным сейчас было то, что лежало перед ним на широком матрасе, обернутом полиэтиленом — его Соня. Раскрасневшаяся, со спутанными волосами и сияющими глазами.

По всему его телу разлилось смятение. Никогда прежде он не ощущал себя таким целостным и умиротворенным, как рядом с этой маленькой бестией, улыбавшейся ему во весь рот. «Она такая хорошенькая, нет, красивая…нет, потрясающая!» — подумал он, наклоняясь, чтобы поцеловать свою чертовку.

«Никто не смотрел на меня так, как смотрит он. В самое сердце. Никто не трогал так нежно, что я даже пугаюсь с непривычки. Ни с кем мне не хотелось быть самой собой и… просто быть», — подумала она, подаваясь ему навстречу.

И их общее дыхание наполнило комнату до краев.

— Люблю! — Сказал кто-то из них уже на рассвете.

И совершенно не важно, кто именно.

Потому что другой тут же ответил ему:

— И я люблю… — А потом тихо добавил: — Бля, гребаный матрас, он когда-нибудь перестанет шуршать, а?

* * *

А Вадим обнаружил, что его кейс до краев наполнен резаной бумаги почти сразу. Проводив Соню взглядом, он сел в свой автомобиль с мыслью о том, что все бабы дуры. Положил свой выигрыш на колени и погладил ладонями.

«Всё было не зря», — успокоил он себя.

Открыл крышку, вынул пачку, раздвинул купюры и обомлел. Ему понадобилось несколько минут, чтобы проверить всю наличность. Но каждая стопка неизменно оказывалась «куклой», в которой настоящие купюры были лишь снаружи. Он раскидывал бумажки по салону, рвал их на части, смеялся и едва не плакал.

А потом пришла ярость.

Выскочив из машины, Вадим понесся по улице. Он пытался отыскать глазами белое пятно среди толпы пьяных отдыхающих, затем в тиши ночной набережной, но все было безуспешно. Потом он вернулся в отель, но и в номере, в котором оставался Глеб, тоже уже было пусто. Мужчина спрашивал и у горничной, и у администратора, но те лишь сообщили, что постояльцы выехали.

Он едва не захлебывался от злости. Пинал ногами колеса своей машины, матерился и все никак не мог понять, как Соне удалось его провести. Пытаясь закурить, Вадим трижды ронял сигарету, затем швырнул ее в урну и громко рассмеялся над ситуацией и над самим собой.

Они провели его. Она провела… И он, в общем-то, знал, что заслужил, но все равно проигрыш жутко его взбесил.

Дорога до бара заняла у Майора не больше пятнадцати минут. Припарковав машину рядом с входом, он подбежал к лестнице, ведущей к двери, и резко остановился, потому что навстречу ему вышел худой мужчина средних лет. Вадим и раньше видал служивых, ему немало доводилось с ними общаться, поэтому сразу признав в хмуром лице работника органов, он тормознул.

— Вы куда? — Поинтересовался незнакомец.

— Я… я туда. — Майор неуверенно указал пальцем на дверь.

— С какой целью? — Прищурился мужчина.

— А что происходит? — Предчувствие чего-то нехорошего отдалось горьким комом в пересохшем горле.

— Кто там, Олег? — Из помещения вышла симпатичная шатенка.

— Да мужик какой-то…

— Я просто хотел выпить… — Промямлил Майор.

Девушка обошла его и встала напротив.

— Капитан Комарова. — Перед носом Вадима мелькнуло удостоверение. — Следственный комитет. Только что в этом здании была задержана банда мошенников, и если вы что-то знаете…

— Нет. — Воскликнул он. — Я просто проезжал мимо, хотел промочить горло…

Майор попятился назад, к машине.

— Не пускай сюда посторонних, — сухо бросила подчиненному следователь.

Она продолжала сверлить Вадима взглядом, пока тот не сел в машину и не уехал.

«Еще повезло, — подумал он, дрожащими руками вцепляясь в руль. — Не хватало только, чтобы меня замели вместе с ними».

— Спасибо, Олег, — Варвара Комарова пожала руку своему оперативнику.

— Я не должен спрашивать, что это только что было, да? — Мужчина поежился, провожая глазами большой черный автомобиль.

— Спасибо, что помог. — Улыбнулась она вместо ответа.

Закрыла ключом дверь бара и поднялась вверх по лестнице.

— Тебя довезти?

— Нет. Я сама.

Олег был не из тех, кто мог отпустить женщину в одиночестве шататься по ночным улицам, но разве с капитаном Комаровой поспоришь? Он пожал плечами, развернулся и неспешно побрел к стоянке.

Следователь посмотрела ему вслед и быстро перешла дорогу.

— Держи. — Сев на пассажирское сидение, она передала Егору ключи.

— Все нормально?

— Да. — Варя тяжело вздохнула и повернулась к нему. — Кажется, этот мужчина нам поверил.