Наглец - Елена Сокол

Пачки лежат ровными прямоугольничками, заполняя все пространство кейса. Беру одну, сгибаю. Купюры шелестят, поддаваясь напору моих пальцев. Настоящие.

— Ю-ху! — Восклицает Швед. — Налейте мне скорее, кто-нибудь! Я чуть не обосрался сегодня от напряжения!

Марк Иосифович ослабляет галстук, Егор валится на диван, Фил танцует. А я просто остаюсь стоять перед кейсом, пытаясь выровнять дыхание.

— Ну, вот. — Чья-то рука опускается мне на плечо. — А ты сомневался в ней.

Поворачиваюсь. Это Свят.

Мне нечего сказать. Я могу только улыбаться.

— Она сумасшедшая. — Произношу тихо.

— Но башка у нее варит. — Замечает парнишка с видом знатока.

Фил разливает спиртное. Макс обмахивается деньгами, словно веером. Марк Иосифович уже делит пачки, чтобы отдать Егору его и мою доли, потому что брату уже нужно ехать. Сев на край стола, я смотрю за этой суетой и закуриваю.

— За Соню! — Говорит Фил, поднимая бокал.

— За Соню! — Присоединяются остальные.

И я тоже не могу не поддержать такой тост.

Она появляется только через час. Уверен, специально тянула время, чтобы дать мне, как следует, попереживать. Входит, и все замолкают. Она молча снимает берет, затем развязывает пояс плаща.

— Никогда в тебе не сомневался! — Бросается к ней Макс.

Сначала она обнимает его, потом и всех остальных по очереди. Марк Иосифович галантно помогает девушке снять плащ, Фил подает ей бокал с шампанским. Все это время мы не отрываем взгляда друг от друга. Наконец, чокнувшись с каждым, она направляется в мою сторону.

— За тебя, — поднимаю свой бокал.

Она смотрит на меня снизу вверх. Робко, неуверенно. Словно ждет чего-то.

— За тебя, — говорит.

Дзынь. Звенит стекло, мы чокаемся. Где-то очень далеко, на заднем плане, а может и на другой планете Макс в десятый раз рассказывает об ощущениях, испытанных им во время игры.

— Нельзя было сказать мне заранее? — Спрашиваю, склонив голову набок. — Хотя бы шепнуть на ушко перед самой игрой?

Ее губ касается легкая улыбка. В синих глазах пляшут озорные чертики.

— Вряд ли бы тогда так хорошо сыграл состояние шока. — Пожимает плечами. — Такое не под силу даже Матвей Палычу.

Смотрю на ее губы, и мне ужасно хочется к ним прикоснуться.

— Но фото, Сонь… Просто фото одной пачки фальшивок в твоем телефоне… А если бы я не догадался?

Она так красиво закусывает губу, что у меня сводит все внутренности. Сердце прыгает в груди, точно обезумевшее.

— Мне хотелось, чтобы ты немного пораскинул мозгами. — Виновато улыбается.

— Да я чуть не поседел!

Вижу свое отражение в ее глазах.

— Седина тебя не испортит, блондинчик. — Она откидывает волосы со своего лица, а я замечаю следы от своих поцелуев в разрезе ее платья.

— Но почему ты решила импровизировать? — Отпиваю глоток. — Как ты поняла, что он обо всем догадывается?

— Женщины всегда чувствуют немного тоньше. — Подходит ближе.

Я не слышу ничего, кроме нашего дыхания.

— Значит, ты должна догадываться, что я тогда испытывал…

Стреляет глазками.

— Возможно.

Я под гипнозом. Но все равно бормочу:

— Ты заранее захватила с собой пачку фальшивых денег, Соня.

Выдыхает с улыбкой. Наверное, никто в комнате уже не слышит ничего, кроме нашего дыхания.

— Это просто был мой план «Б». — Она кокетливо закатывает глаза. — Разве не ты говорил, что нужно все просчитывать наперед?

Мне ужасно хочется притянуть ее к себе, хотя девушка и так стоит настолько близко, что теснее уже некуда.

— Значит, все-таки голый расчет? — Говорю.

— Хм. — Она пожимает плечами. — Интуиция…

— Очень рискованно было делать ставку на то, что я увижу фото и догадаюсь, как именно нужно действовать дальше.

— Возможно. — Еще один загадочный взгляд.

Ставлю бокал на столик и лезу в карман.

— Не против? — Достаю кольцо и беру ее руку.

Она замирает, глядя на украшение, а затем смотрит мне в глаза.

— Возможно.

Неуклюже надеваю колечко обратно на ее тоненький пальчик.

— Ты когда-нибудь перестанешь говорить «возможно»?

Притягиваю ее к себе и прикасаюсь губами к руке.

— Возможно. — Слышится в ответ.

«В ней всё, что меня отчаянно бесит в других. И это странно, потому что в случае с ней оно вызывает обратный эффект. Наверное, это и есть любовь», — думал Глеб, когда вёз Соню с ее братом в купленный для матери дом.

Дело в том, что девушка оставила там кое-какие вещи, которые желала забрать прежде, чем отправиться дальше по городам побережья. Мужчина был совершенно растерян. Он не понимал, серьезно ли она говорит, что хочет уехать, и не знал, как ее от этого отговорить.

«Все происходит слишком быстро. Наверное, я не сказал ей самых главных слов. Нам нужно поговорить. Нужно признаться, что я чувствую к ней что-то такое… Такое… Сам не знаю, какое. Первый раз в жизни с подобным сталкиваюсь. И, быть может, если бы я ей это сказал…»

— Сонь, зачем тебе уезжать? — Сказал он, впуская их с братом в пустой дом.

Девушка скинула туфли и прошла в гостиную босиком. Огляделась.

— Дело закончено, и меня здесь больше ничего не держит.

Глеб тяжело выдохнул и посмотрел на парнишку:

— Заткни уши, малец.

— Да щас! — Усмехнулся Свят.

— А как же я? — Дымов преградил Соне дорогу.

— А что ты? — Уставилась она на него непонимающе.

— Я, ты, мы… — Начал заикаться он, подбирая слова.

Глеб впервые за три десятка лет собирался сломать свой жизненный уклад, отступиться от правил, потому что понимал, что без этой девушки дальше ему — ну, никак. Вот совершенно никак.

— Закрой уши, Свят! — Приказала девица брату.

— Да щас! — Скидывая обувь, отозвался юноша.

Соня подошла ближе к Глебу, посмотрела в глаза.

— Ты же не спишь с тем, с кем работаешь?

— Да… но… — Он не находился, что ответить.

— Вот видишь! — Ухмыльнулась она, разводя руками.

— Но в каждом правиле бывают исключения. И… — Мужчина растерянно провел руками по волосам и поднял взгляд к потолку. Но и там не находилось для него ответов. Тогда он просто сказал, как на духу: — Ты нужна мне. Не знаю, почему. Но я так чувствую. — Румянец расползся по его щекам. — Я хочу, чтобы ты осталась. Со мной. А мне нельзя отказывать, ты сама знаешь.