Прекрасный подонок - Кристина Лорен

Решение комитета могло стать блестящим началом ее карьеры или позорным финалом.

Мы с Генри весь следующий час просидели в каменном молчании: он свирепо смотрел на меня, а я упрямо пялился в окно. Я шкурой чувствовал, как ему хочется меня вздуть. Отец, вернувшись в мой кабинет, взял со стола заявление Хлои и начал складывать аккуратными треугольниками. Я все еще не решался взглянуть на эту бумажку. Хлоя напечатала письмо на компьютере. Впервые с момента нашей встречи мне больше всего на свете захотелось взглянуть на ее до смеха отвратительный почерк вместо ровных и безличных черно-белых строк Times New Roman.

— Я сказал ей, что компания очень ее ценит, что наша семья любит ее и что все мы хотим, чтобы она вернулась. — Тут отец сделал паузу и посмотрел на меня. — Она ответила, что тем больше причин сделать все самостоятельно.

Чикаго превратился в альтернативную вселенную, где Билли Сианис никогда не проклинал бейсбольный клуб «Чикаго Кабс», Опра никогда не существовала, а Хлоя Миллс больше не работала на «Райан Медиа». Она уволилась. Она отказалась от одного из самых крупных проектов за всю историю «РМГ». И отказалась от меня.

Я вытащил папку с проектом для Пападакиса из ее стола. Юристы составили контракт, пока мы были в Сан-Диего, и требовалось лишь поставить подписи. Хлоя могла бы посвятить последние два месяца своей магистерской программы усовершенствованию слайдов для презентации. Вместо этого она решила начать все с нуля на новом месте.

Как она ухитрялась раньше выносить от меня все и сломаться теперь, на такой малости? Неужели настолько важно было обращаться с ней, как с равной, в присутствии такого человека, как Гульотти? Ради этого она готова была пожертвовать всем, что нас связывало?

Я хрипло застонал, осознав, что уход Хлои напрямую связан с этим вопросом. Я был свято уверен, что мы можем сохранить наши карьеры и отношения — но ведь я уже проявил себя. А Хлоя была практиканткой. Ей всего лишь хотелось, чтобы я успокоил ее и убедил, что ее карьера не пострадает от нашего безрассудства. Вместо этого я сделал нечто прямо противоположное.

Надо признаться, меня изрядно удивило то, что офис не гудел от сплетен о моих подвигах. Похоже, во всю эту историю были посвящены только папа и Генри. Хлоя всегда хранила нашу тайну. Я гадал, знала ли Сара о том, что произошло, и поддерживала ли связь с Хлоей.

Вскоре мое любопытство было удовлетворено. Через несколько дней после того, как Чикаго стал другим, Сара без стука ворвалась в мой офис и провозгласила:

— Это совершенно идиотская ситуация.

Я отложил папку, которую держал в руках, и смерил Сару долгим ледяным взглядом.

— Хочу напомнить вам, что эта ситуация — не ваше дело.

— Мое, учитывая, что я подруга Хлои.

— Учитывая, что вы служащая «Райан Медиа» и работаете у Генри, нет.

Она смотрела на меня какое-то время, после чего кивнула.

— Понимаю. И никому ничего не скажу, если вы об этом.

— Естественно, я об этом. Но также и о вашем поведении. Я не позволю вам вламываться в мой кабинет без стука.

Она была смущена, но непоколебима. Я начал понимать, почему они с Хлоей стали такими близкими подругами: у обеих упрямство граничило с безрассудством, и обе были верными до последнего.

— Хорошо, — сказала она.

— Можно поинтересоваться, зачем вы здесь? Вы ее видели?

— Да.

Я смотрел выжидательно. Я не собирался давить на Сару, но как же хотелось вскочить с кресла и вытрясти из нее все подробности.

— Ей предложили место на «Студио Маркетинг».

Я шумно выдохнул. Неплохая фирма, хотя и маленькая. Молодая компания, где было несколько отличных младших менеджеров, но, впрочем, и парочка настоящих козлов в руководстве.

— Кто ее руководитель?

— Парень по имени Джулиан.

Я прикрыл глаза, чтобы не выдать свою реакцию. Трой Джулиан был и у нас в правлении: свинья с непомерно раздутым эго и слабостью к юным красоткам, балансирующей на самой границе законности. Хлоя должна была знать это — так о чем же она думала? Давай соображай, кретин.

Возможно, она считала, что Джулиан даст ей проект, в котором она сможет существенно продвинуться за три месяца и набрать достаточно материала для презентации?

— Какой у нее проект?

Сара прикрыла дверь, чтобы информация осталась между нами.

— Корм для собак «Сэндерс».

Я вскочил, треснув ладонями по столу. Ярость душила меня, так что пришлось зажмуриться и взять себя в руки, чтобы не выплеснуть ее на ассистентку моего брата.

— Это крошечный проект.

— Она только студентка в магистратуре, мистер Райан. Конечно, это крошечный проект. Только тот, кто влюблен в нее, позволил бы ей работать с десятилетним маркетинговым контрактом на миллионы долларов.

Больше не взглянув на меня, она развернулась и вышла из кабинета.

Я не мог дозвониться Хлое ни на мобильный телефон, ни на домашний, и она не отвечала на емейлы, которые я посылал на почтовый ящик, указанный в личном деле. Она не звонила, не появлялась и ничем не показывала, что хочет поговорить со мной. Но когда вам кажется, что кто-то вскрыл вашу грудь огромной киркой, когда вы лишаетесь аппетита и сна, то совершаете странные поступки. Например, находите домашний адрес вашей практикантки, едете туда в субботу в пять утра и терпеливо ждете, пока она выйдет из дома. А когда она весь день не выходит, то убеждаете охранника на входе, что вы — ее двоюродный брат и сильно беспокоитесь о ее здоровье.

Охранник проводил меня наверх и стоял за спиной, пока я стучал в ее дверь. Сердце готово было вырваться из груди. Я услышал шаги. Кто-то подошел к двери. Я почти чувствовал тепло ее тела всего в нескольких дюймах от меня — нас разделяла лишь тонкая деревянная перегородка. В глазке мелькнула тень. А затем… молчание.

— Хлоя.

Она не открыла дверь. Но и не ушла.

— Детка, пожалуйста, открой. Нам надо поговорить.

Казалось, прошло не меньше часа, прежде чем я услышал:

— Я не могу, Беннетт.

Я прислонился лбом к двери, прижал к ней ладони. В этот момент мне сильно пригодилась бы суперсила. Огненные руки, или превращение в дым, или просто умение правильно подобрать слова. Сейчас даже это казалось невозможным.

— Я прошу прощения.

Тишина.

— Хлоя… Боже, я уже все понял, о'кей? Выругай меня за то, что я открыл в себе новые грани кретинизма. Скажи, чтобы я пошел на хрен. Все, что хочешь, — только не уходи.

Тишина. Но она все еще была за дверью. Я ее чувствовал.

— Я по тебе скучаю. Родная, я очень, очень скучаю по тебе.

— Беннетт, давай просто… не сейчас, ладно? Я не могу.