Прекрасный подонок - Кристина Лорен

— Я уже говорил тебе, что ты великолепно выполнила свою работу.

Покраснев, она гневно уставилась на меня.

— Раньше ты бы никогда так не сказал. Ты сказал бы: «Хорошо, возвращайтесь к работе». И все. А перед Гульотти ты выставил все так, словно я у тебя под каблуком. Раньше ты бы просто сделал вид, что мы не знакомы.

— Нам действительно надо обсуждать, почему я раньше вел себя как кретин? Ты и сама не была Мисс Дружелюбие. Зачем ссориться из-за этого сейчас?

— Дело не в том, что ты раньше вел себя как кретин. Дело в том, что ты ведешь себя как кретин сейчас. Ты ударяешься в другую крайность. Вот почему нельзя спать с собственным боссом. Раньше ты был нормальным начальником — делал свое дело и не мешал мне делать мое. А теперь ты добренький наставник, зовущий меня «девочкой» в разговоре с человеком, перед которым я прикрывала твою задницу… Невероятно.

— Хлоя…

— Меня вполне устраивало, что иногда ты вел как законченный козел, Беннетт. Я привыкла к этому и этого ожидала. Так уж устроено между нами. Потому что за всем этим фырканьем и хлопаньем дверьми я всегда видела, что ты меня уважаешь. Но то, что ты говорил сегодня… это провело под всем этим какую-то черту.

Покачав головой, Хлоя отвернулась к окну.

— По-моему, ты реагируешь слишком остро.

— Возможно, — ответила она и, нагнувшись, принялась копаться в сумочке, разыскивая телефон. — Но я вкалывала как проклятая, чтобы добиться теперешнего своего положения. И ты просишь рискнуть всем этим?

— Мы можем совмещать наши отношения с работой. Всего-то несколько месяцев, Хлоя. Мы сможем работать вместе и быть вместе. А то, что происходит сейчас, это просто болезнь роста.

— Не уверена, — ответила она, моргнув и устремив взгляд куда-то мимо меня. — Я просто пытаюсь принять правильное решение, Беннетт. Прежде я ни разу в себе не сомневалась, даже когда считала, что ты сомневаешься. Но теперь, когда я стала думать, что ты наконец-то совершенно меня понял, ты вдруг начал относиться ко мне снисходительно… — Она подняла голову и с болью взглянула на меня. — Я не хочу начать сомневаться в себе сейчас. После всего, что я сделала.

Самолет подпрыгнул на посадочной полосе, но даже это встряхнуло меня меньше, чем то, что она сказала. Я вел деловые переговоры с главами крупнейших корпораций. Я сметал с пути менеджеров, пытавшихся раздавить меня. Я мог бесконечно спорить с этой женщиной и с каждым словом ощущать себя все больше мужчиной. Но в тот момент я не смог выговорить ни слова.

Сказать, что я провел следующую ночь без сна — значит, ничего не сказать. Я не смог даже прилечь. На каждой плоской поверхности мне виделся ее отпечаток, пусть она ни разу не была у меня дома. Одно то, что мы говорили об этом — а ведь я планировал привести ее сюда сразу же после возвращения, — заставил ее призрак прочно поселиться в пустых комнатах.

Я позвонил Хлое. Она не ответила. Конечно, это было в три утра, но я знал, что она тоже не спит. И от этого ее молчание угнетало меня только больше. Я был уверен, что она влипла так же глубоко, как и я. Но решила, что это неправильно.

Завтра все никак не наступало.

Я пришел на работу в шесть утра, чтобы успеть в офис раньше нее. Я взял кофе для нас двоих и изменил свое расписание так, чтобы она смогла не спеша вернуться к работе после трехнедельного отъезда. Я отправил Гульотти контракт по факсу, сказав, что представленная ему в Сан-Диего версия была окончательной и все обговоренные с Хлоей условия сохраняются. Я дал ему два дня на то, чтобы вернуть документы с подписью.

А затем я принялся ждать.

В восемь в мой кабинет вошел отец в сопровождении Генри. Папа нередко хмурился, но обычно не из-за меня. Генри никогда прежде не выглядел рассерженным.

Но сейчас оба они смотрели на меня так, словно хотели прикончить на месте.

— Что ты сделал?

С этими словами он бросил на стол передо мной листок бумаги.

Я похолодел.

— Что это?

— Заявление Хлои об уходе. Она передала его утром с Сарой.

Прошла целая минута, прежде чем ко мне вернулся дар речи. За все это время тишину нарушил только вопрос Генри:

— Бен, братишка, что случилось?

— Я облажался, — в конце концов ответил я, протерев глаза основанием ладоней.

Отец опустился на стул. Выражение лица у него было сосредоточенное. Он сидел сейчас на том самом месте, где меньше месяца назад Хлоя с раздвинутыми ногами ласкала себя и мешала моему телефонному разговору.

Боже, как же я допустил, чтобы дошло до такого?

— Расскажи мне, что случилось.

Отец говорил очень тихо, но это было затишье перед бурей.

Я ослабил галстук, задыхаясь в клетке собственных ребер.

Хлоя меня бросила.

— У нас отношения. Вернее, были отношения.

Генри заорал: «Я это знал!» — одновременно с папой, который завопил: «У вас было что?»

— Все началось в Сан-Диего, — быстро добавил я. — До Сан-Диего мы просто…

— Трахались? — с готовностью выпалил Генри и заработал мрачный взгляд от отца.

— Да. Мы просто…

Мою грудь пронзила боль. В памяти всплыло ее лицо, такое, каким я его видел, наклоняясь для поцелуя. Ее нижняя губа, зажатая у меня в зубах. Ее смех, щекочущий мои губы.

— Как вам обоим известно, я вел себя как последняя сволочь. Она, конечно, отвечала мне полной взаимностью… — уверил их я. — А в Сан-Диего это превратилось в нечто большее. Черт.

Я протянул руку к письму, но тут же отдернул пальцы.

— Она действительно уволилась?

Отец кивнул с совершенно бесстрастным выражением лица. Всю жизнь мне казалось, что у него такая суперсила: ничем ни выдавать своих чувств в те минуты, когда переживаешь сильнее всего.

— Вот почему мы придерживаемся определенных правил поведения на рабочем месте, Бен, — сказал он, чуть смягчив резкий тон уменьшительным именем. — Я думал, что ты будешь умнее.

— Знаю.

Я потер лицо, а затем сделал Генри знак присесть и рассказал им все: о своем пищевом отравлении, о встрече с Гульотти и о том, как Хлоя вполне компетентно меня заменила. Я пояснил, что мы уже практически решили быть вместе, когда в гостинице я столкнулся с Эдом.

— Ты на редкость тупой сукин сын, — заметил мой брат, когда я закончил рассказ.

Мне оставалось только согласиться с этим.

Сурово отчитав меня и уверив, что мы еще обсудим все мои многочисленные проступки, отец отправился к себе в кабинет, чтобы позвонить Хлое и предложить ей работать с ним до окончания практики. Он беспокоился не только о «Райан Медиа», хотя останься Хлоя в компании после получения степени, она легко могла бы стать одним из самых ценных сотрудников нашего отдела стратегического маркетинга. Дело было еще и в том, что в случае ухода из фирмы ей оставалось меньше трех месяцев на раскрутку нового проекта на новом месте, а комитет стипендии «Джей Ти Миллер» требовал строгий отчет по проделанной работе. Учитывая их влияние на бизнес-школу, их отзыв должен был определить, сможет ли Хлоя окончить свою степень с отличием и получить личное рекомендательное письмо от генерального директора «Джей Ти Миллер».