Прекрасный подонок - Кристина Лорен

Беннетт облизнул губы.

— Иди сюда, — тихо прорычал он.

Я подошла к кровати, собираясь сесть рядом с ним, но он потянул меня к себе на колени и приказал:

— Скажи, о чем ты сейчас думаешь.

Он хотел, чтобы я впихнула миллион мыслей в одно предложение? Да он точно спятил. Открыв рот, я выдала первое, что пришло на ум:

— Ты говорил, что не спал с другими с тех пор, как мы в первый раз… были вместе.

Я упорно разглядывала его ключицу, чтобы не смотреть в глаза.

— Это правда? — спросила я, наконец-то решившись поднять голову.

Кивнув, он сунул руки мне под майку и медленно провел пальцами от моих бедер до талии.

— Почему?

Он закрыл глаза и качнул головой.

— Я не хотел никого другого.

Я не была уверена, как это понимать. Просто не встретил женщину, понравившуюся ему, но в принципе был не прочь?

— Ты обычно не встречаешься с другими, если с кем-то спишь?

Мой босс пожал плечами.

— Если этого от меня ожидают.

Он поцеловал меня в плечо, потом поднялся вверх по ключице к шее. Протянув руку Беннетту за спину, я взяла с тумбочки бутылку с водой и отхлебнула, а потом передала ему. Он опустошил ее несколькими глотками.

— Хочешь пить?

— Хотел. Теперь я слегка голоден.

— Неудивительно. Мы не ели уже…

Я осеклась, когда он поднял брови и ухмыльнулся. Фыркнув, я закатила глаза, но веки сами собой закрылись, стоило Беннетту наклониться и нежно поцеловать меня в губы.

— Так ты полагаешь, что я потребую от тебя моногамии?

— После того, что произошло этой ночью, ты должна сказать мне.

Я не знала, что на это ответить. Я даже не была уверена, что смогу продолжить эти отношения, не говоря уж о том, чтобы не встречаться с другими мужчинами. Когда я попыталась представить, как это будет выглядеть, голова закружилась. Неужели он сможет вести себя… по-дружески? Искренне говорить мне «С добрым утром»? Критиковать мою работу без всякой задней мысли?

Распластав ладонь на моей пояснице, Беннетт прижал меня к себе, вырвав из водоворота мыслей.

— Никогда это не снимай, — шепнул он.

— Договорились.

Я откинулась назад, чтобы ему легче было добраться до моей шеи.

— Отправлюсь на презентацию постеров в холле прямо в этой майке, не надев ничего сверху.

Он низко и игриво рассмеялся.

— Только попробуй.

— Который час? — спросила я, пытаясь взглянуть на часы у него за спиной.

— Да пофиг.

Его пальцы медленно кружили у меня под грудью. Но тут, перегнувшись через него и случайно сдвинув простыни, я обнаружила нечто поразительное. Что за черт? Это что, татуировка?

— Какого…?

Я запнулась от удивления. Чуть оттолкнув Беннетта, я заглянула ему в глаза, а затем вновь принялась изучать татуировку. Прямо под тазовой костью виднелась чернильная строка — похоже, какая-то французская фраза. Как, черт возьми, я ее не заметила? Я мысленно вернулась ко всем нашим прежним встречам. Мы всегда спешили, или не раздевались до конца, или было темно…

— Это татуировка, — с легким оттенком недоумения сказал Беннетт.

Откинувшись назад, он провел пальцами у меня над пупком.

— Я знаю, что это татуировка, но… что здесь написано?

У мистера Сама Серьезность была татуировка. Образ знакомого мне прежде человека трещал по всем швам.

— Здесь написано «Je ne regrette rien».

Я вскинула на него глаза. Кровь закипела при звуках его голоса, выговаривающего слова с идеальным французским прононсом.

— Что ты сказал?

Он откровенно ухмыльнулся.

— Je ne regrette rien.

Беннетт повторил фразу медленно и отчетливо, подчеркивая каждый звук. Черт, это было самым сексуальным, что я когда-либо слышала. Французский, татуировка и то, что он, совершенно обнаженный, сидел подо мной — я уже готова была взорваться.

— Это ведь песня?

Он кивнул.

— Да, песня.

Тихо рассмеявшись, мой босс добавил:

— Ты можешь подумать, что я жалею о той ночи в Париже, когда, в доску пьяный, в тысячах миль от дома, не имея ни одного друга во всем городе, я решил сделать татуировку. Но нет, я об этом не жалею.

— Повтори, — шепнула я.

Он придвинулся ближе, и я явственно ощутила, как его бедра трутся о мои. Горячее дыхание защекотало мне ухо, и он снова прошептал:

— Je ne regrette rien. Ты поняла?

Я кивнула.

— Скажи что-нибудь еще.

Моя грудь поднималась с каждым неровным вдохом, напрягшиеся соски терлись о хлопковую ткань его майки.

Чуть нагнувшись, он поцеловал меня в ухо и сказал:

— Je suis à toi.[2]

Он произнес это сдавленно и сипло, а затем приподнял меня — и я прекратила наши мучения, со стоном опустившись на него и вновь наслаждаясь тем, как глубоко он в меня входит. Беннетт шепотом повторял одно и то же односложное ругательство, глядя на меня снизу вверх. Вместо того чтобы положить руки мне на бедра, он сжал майку у меня на боках.

Все получалось у нас так просто и естественно, но отчего-то чувство внутренней неловкости не проходило. Решив не думать об этом, я сосредоточилась на тихих стонах, с которыми он выдыхал мне в рот. И на том, как он внезапно сел и принялся посасывать мою грудь под майкой, и сквозь мокрую ткань начало просвечивать розовое. Я растворилась в настойчивом скольжении его пальцев по животу и бедрам, в том, как он, приближаясь к финалу, прижался лбом к моему плечу. Растворилась в толчках его бедер подо мной, когда он стал двигаться быстрее и резче, встречая мои движения.

Перевернув меня, Беннетт прижал руку к моей груди и замер.

— Твое сердце бьется так сильно. Скажи мне, как тебе хорошо!

Я инстинктивно расслабилась, глядя снизу вверх на его насмешливую улыбку. Неужели он понял, что надо напомнить мне о том Беннетте Райане, которым он был меньше суток назад?

— Ты опять лезешь с разговорами. Замолчи.

Он улыбнулся шире.

— Тебе нравится, когда я говорю. А особенно нравится, когда при этом мой член внутри тебя.

Я закатила глаза.

— И что же навело тебя на эту мысль? Мои оргазмы? То, что я прошу об этом? Да ты просто Шерлок Холмс.

Подмигнув, он закинул мою ногу себе на плечо и поцеловал внутреннюю сторону лодыжки.