Прекрасный подонок - Кристина Лорен

Я покачал головой, совершенно потерявшись в ощущениях.

— Нет. Боже правый, нет.

Какое-то время она продолжала выписывать эти медленные, небольшие круги, покусывая зубами мою шею. Но затем она насадилась глубже и, придвинувшись ко мне, прошептала:

— Я сейчас кончу, Беннетт.

Вместо того чтобы хорошенько выматериться, я впился зубами ей в плечо, оставляя сильный засос.

Ускорив ритм, она начала говорить. Она произносила слова, которые я с трудом мог осмыслить. О моем члене внутри нее, о том, как сильно хочет меня. О том, каков я на вкус и какая она мокрая. О том, как хочет, чтобы я кончил, как ей нужно, чтобы я кончил.

Я ощутил, как напряжение растет с каждым движением ее бедер. Я сжал ее сильнее, испугавшись на мгновение, что оставлю синяки, и ускорил толчки. Она застонала и изогнулась, и как раз в тот миг, когда я уже не мог терпеть дольше, она снова выкрикнула мое имя — и ее тело судорожно запульсировало вокруг меня. Сила ее оргазма ускорила мой финал, и, громко застонав, я прижался лицом к ее шее.

Она рухнула на меня. Я опустил ее на кровать и лег сам. Мы оба были покрыты потом, но даже запыхавшаяся и совершенно выдохшаяся она выглядела абсолютно прекрасной.

Я притянул ее к себе, прижался грудью к ее спине и обнял руками, и наши ноги под одеялом сплелись. Она пробормотала что-то, чего я не расслышал, и заснула, прежде чем я успел переспросить.

Что-то изменилось этой ночью, и перед тем, как закрыть глаза, я успел подумать — завтра у нас будет уйма времени, чтобы поговорить об этом. Но когда свет раннего утра просочился под темную штору, я с тревожным чувством осознал, что завтра уже наступило.

Реальность пробивалась сквозь мои сонные грезы, и я пыталась оттолкнуть ее. Мне не хотелось просыпаться. Мне было хорошо, тепло и уютно.

Смутные картины из сна проплывали у меня под веками, и я плотней укуталась в самое приятное на свете, изумительно пахнущее одеяло. И тут одеяло попыталось укутаться в меня.

Ко мне прижалось что-то теплое, и, распахнув глаза, я обнаружила всего в паре дюймов от своего лица знакомую копну взлохмаченных волос. Передо мной пронеслись сотни образов, и реальность прошлой ночи, прорвавшись сквозь сонный туман, обрушилась на меня.

Боже правый.

Это на самом деле произошло.

Сердце истошно забилось, когда, чуть приподняв голову, я увидела прижавшегося ко мне идеально красивого мужчину. Его голова покоилась у меня на груди, совершенный рот чуть приоткрылся, щекоча соски теплым дыханием. Его длинное тело вытянулось рядом со мной, наши ноги переплелись, а сильные руки крепко меня обнимали.

Он остался.

Интимность этой позы поразила меня так внезапно, что перехватило грудь. Он не просто остался, он прижимался ко мне.

Я попыталась восстановить дыхание и не паниковать. Я остро чувствовала, как соприкасаются наши тела. В спине отдавались сильные удары его сердца. Его слегка напряженный член был прижат к моему бедру. У меня руки чесались от желания притронуться к нему. А губами прижаться к его волосам. Это было слишком. Он — это было слишком.

Что-то изменилось прошлой ночью, но я не была уверена, что готова разбираться в этом. Я не знала, к чему приведут изменения, но они уже произошли. В каждом движении, прикосновении, слове и поцелуе мы были вместе. Никто прежде не заставлял меня чувствовать себя так — будто мое тело сделано по его мерке.

У меня были другие мужчины, но с ним меня словно несло скрытое подводное течение, и я совершенно неспособна была изменить курс. Закрыв глаза, я попыталась подавить чувство нарастающей паники. Я не жалела о том, что случилось. Это было — как и всегда — восхитительно и ярко. Без сомнения, лучший секс в моей жизни. Мне просто нужно было остаться одной на пару минут, прежде чем встретиться с Беннеттом лицом к лицу.

Положив одну руку ему на голову, а другую на спину, я сумела скатить его с себя. Беннетт шевельнулся, и я замерла, вцепившись в него и мысленно уговаривая не просыпаться. Он пробормотал во сне мое имя, а затем вновь задышал ровно, и я выскользнула из-под него.

Некоторое время я просто на него смотрела. Паника чуть утихла, и меня снова поразило то, насколько мой босс красив. Во сне его лицо было умиротворенным и спокойным — такого выражения я никогда у него прежде не замечала. На лоб Беннетту упал пышный локон, и мне так и хотелось откинуть его обратно. Длинные ресницы, идеально очерченные скулы, пухлые губы, подбородок, покрытый щетиной.

Господи Иисусе, да он просто идеален.

Я начала продвигаться к ванной, но тут краем глаза заметила свое отражение в зеркале над туалетным столиком.

Ого. Утро после траха. Видок у меня был именно такой.

Наклонившись ближе, я внимательно изучила небольшие красные царапины, рассыпанные по шее, плечам, груди и животу. Под левой грудью виднелся небольшой след от укуса, на плече — засос. Опустив глаза, я провела пальцами по красным припухлостям на внутренней стороне бедер. Когда я вспомнила, как его небритая щека касалась моей кожи, соски мгновенно затвердели.

Волосы спутались и встали дыбом. Прикусив губу, я вновь ощутила, как в них хозяйничают его руки. Как он сначала притянул меня к себе для поцелуя, а потом насадил на член…

Лучше не надо.

Меня вырвал из задумчивости глуховатый со сна голос:

— Уже проснулась и бесишься?

Обернувшись, я мельком увидела обнаженное тело Беннетта. Затем он перевернулся на бок и сел, по пояс закутавшись в простыни. По-моему, мне никогда не надоест видеть — и ощущать под пальцами — его широкую мускулистую грудь и безумно соблазнительную полоску волос, ведущую от пупка к лучшему члену в мире. Но когда мой взгляд наконец-то добрался до его лица, я нахмурилась, обнаружив на этом лице кривую ухмылку.

— Поймал тебя за подглядыванием, — проворчал он, потирая рукой подбородок.

Я не знала, то ли улыбнуться в ответ, то ли закатить глаза. Увидев его таким взъерошенным, беззащитным и полусонным, я растерялась. Мы так и не задернули вчера вечером самую плотную штору, и теперь солнечный свет беспрепятственно устремился внутрь, ослепительно белый на смятых простынях. И Беннетт выглядел сегодня иначе — все еще мой доставучий босс, но одновременно и некто другой: мужчина в моей постели, готовый, кажется, к… четвертому заходу? Пятому? Я уже не считала.

Когда он с жадностью всмотрелся в каждый дюйм моего тела, я внезапно вспомнила, что тоже совершенно голая. От его взгляда по коже побежали мурашки, как от прикосновения. Я на секунду задумалась, что будет, если он продолжит смотреть на меня так. Вспыхнет кожа? Я почувствую касание его рук, как будто он и вправду дотронулся до меня?

Постаравшись придать лицу нейтральное выражение, чтобы ничем не выдать, что я пытаюсь сохранить в памяти каждую черточку этого человека, я нагнулась и подняла с пола его белую хлопковую майку. Всю ночь она провалялась рядом с кондиционером, и ткань была довольно прохладной, хотя, слава богу, почти сухой. Натянув мягкую майку через голову, я вдохнула полынный запах его кожи — а, вынырнув, наткнулась на его пылающий темным огнем взгляд.