Наглец - Елена Сокол

Торопливо прячусь в примерочной и жду. Через минуту платье освобождают от чехла и подают мне: изумрудный атлас, темный, глубокий, богатый. Спадающие лямки подчеркивают тонкие плечи и красоту ключиц, небольшое углубление в декольте упирается как раз в складочку меж грудей, которая рождается волшебством великого пуш-апа, а длинная, струящаяся юбка добавляет роста и изысканности силуэту.

— На хер… вот это да… королевна… — шепчу себе под нос, повернувшись спиной.

Татуировки в таком обрамлении смотрятся изящными королевскими рисунками.

— Вы что-то сказали? — Крякает продавщица. — Подошло?

Отодвигаю штору и притягиваю ее к себе.

— Мой муж, — шепчу ей на ухо, — пытается вымолить прощение за интрижку со своей секретаршей. Понимаете, о чем я?

Многозначительно двигаю бровями, и девушка, наконец, понимающе кивает:

— Конечно…

Придерживая полы платья, грациозно выплываю в центр зала.

— Как тебе? — Спрашиваю, крутнувшись так, чтобы подол закружился, сверкая насыщенным темно-зеленым.

Глеб отвлекается от журнала и на мгновение застывает. При попытке сглотнуть, он наклоняет голову, и очки падают со лба прямо на колени. Он взмахивает руками в неловкой попытке их поймать, но тут же бросает это занятие, позволяя черным полароидам упасть к собственным ногам.

— Эм… Кхм… — Хмурится он.

— Что? — Устраиваю руки на талии, смотрю недовольно. — Опять скажешь, что я выгляжу толстой?

Продавщица вздрагивает, прикладывая ладонь к сердцу. «Как же так можно?» — отпечатывается в ее взгляде.

— Нет… — Глеб подбирает челюсть. — Тебе… очень хорошо…

— Вот и замечательно. — Довольно улыбаюсь я и бросаю заговорщический взгляд на консультантшу.

— Нужно подобрать соответствующую обувь! — С хитрым видом говорит она. — Есть новые модели, ручная работа!

Перевожу взгляд на своего «супруга».

— Разумеется. — Как-то не очень уверенно, но соглашается он.

— И сумочку! — Вступает вдруг молоденькая помощница консультантши.

Девчонка тоже слышала наш разговор.

— И сумочку. — Подхватываю я, мысленно хваля своих сообщниц. — Самую лучшую, пожалуйста.

И удаляюсь к стенду с эксклюзивной обувью, плавно покачивая бедрами. Моя свита с гордым видом следует за мной.

— Нам бы еще исподнее подобрать. — Невинно обращаюсь к продавцам, когда проходит еще два часа, и терпение Глебушки оказывается на исходе.

— Конечно!

Он закатывает глаза.

— Размер?

— 70А.

В примерочную заносят по очереди комплекты, корсеты, пояса для чулок. Неторопливо перебираю их, что-то меряю, что приказываю убрать с глаз долой.

— Халатик? — Спрашивает усатая, показывая мне розовый пеньюар с меховой оторочкой.

Замечаю, что мой спутник уже стоит возле примерочной, навалившись на стену, и хмуро указывает мне на часы.

— А у вас есть такой же, только с перламутровыми пуговицами? — Улыбаюсь.

— Нет. — Теряется она, не поняв моего юмора.

Уносит вещь прочь.

— Ты скоро? — Раздается недовольный мужской голос из-за шторки. — Долго еще? — И добавляет недовольно: — Дорогая.

— Котик, это последний комплект. Честно. — Отзываюсь. — Хочешь посмотреть?

— Нет, спасибо.

— А ты посмотри. — Говорю, отдергивая шторку. — Вдруг у меня в этом бюстье сиськи еще меньше, чем прежде?

Блондинчик широко распахивает глаза, ошеломленно пялясь на роскошное кружево.

Выпрямляюсь, проводя ладонями по нежной вышивке на ткани.

— Неплохо, да? — Поворачиваюсь вокруг и снова смотрю на него. — И без поролоновых вкладышей. Терпеть их не могу.

— Угу. — Как-то неуверенно мычит он.

Нагибаюсь, пристегивая пояс к чулкам:

— Брюки превращаются, превращаются брюки…

— Это всё? — Говорит Глеб с хрипотцой в голосе. — Больше ничего не будешь выбирать?

— А можно? — Включаю святую невинность во взгляде.

Делаю шаг из примерочной ему навстречу.

— Нет. — Бросает строго. — Нам пора.

Резким движением запихивает меня обратно, подальше от взгляда ошалелого охранника, и задергивает штору.

— Фи, какой ты скряга… — Хихикаю я, прикусывая губу.

Боже, все бы отдала, чтобы еще раз увидеть этот дикий взгляд.

— Большое спасибо, — убрав платиновую карту в бумажник, говорит Глеб уже у кассы.

Сгребает десятки пакетов и широким шагом покидает магазин.

— Спасибо, — бросаю сияющим от радости продавцам.

Подмигиваю охраннику и выхожу следом за «супругом». Звеня каблучками, догоняю своего пакето-носца:

— Злишься? — Беру его под руку.

Висну всем телом, пытаясь заглянуть в суровые глаза, прикрытые очками.

— Нет. — Отвечает спокойно.

Проходим мимо приземистого мужичонки в костюме от Dolce & Gabbana, который в присутствии пары охранников и жены с утиными губами растерянно шарит по карманам.

— О… это ведь была не твоя карточка, да, котик? — Произношу немного расстроенно.

— Да, милая. — Пожимает плечами он.

Глеб

Эта девчонка — настоящая заноза в жопе. С этим не поспоришь. Но скучно с ней не бывает — факт.

Не устаю поражаться ее умению подбирать к людям нужные ключики, очаровывать. По щелчку пальца она преображается из пафосной леди, гордо держащей осанку на людях и капризно вдалбливающей каблуки в асфальт, в мелкую, гоповатую матершинницу.

Закуривает возле моей машины, ссутулив плечи, точно борзый пацанчик с района. Всё в том же изысканном платье, в дорогих туфлях. Наваливается локтем на капот и со скучающим видом почесывает зад, пока я складываю покупки в багажник.

— Садись, Сява, — усмехаюсь, все-таки открывая перед ней дверцу со стороны пассажирского сидения.

Девчонка выпрямляется и величественно семенит в мою сторону, огибает автомобиль спереди. Передо мной снова леди — демонстративно вежливая и элегантная. Она кокетливо поводит плечом и одним лишь взглядом выказывает сдержанную благодарность. Но от меня, конечно, не скрыть чертиков, пляшущих в этот момент в ее зрачках.

Так и есть: небрежно брошенный окурок летит прямо мне под ноги. Смачно придавив его к асфальту носком туфли, Соня опять обращается в леди.

Все движения выверены и легки. Не многим женщинам удается сесть в автомобиль настолько изящно: сначала на сидение опускается ее аккуратная попка, а затем и стройные ножки, словно приклеенные друг к другу. Они отрываются от земли и ловко устраиваются между креслом и приборной панелью. Маленькие аристократические кисти ложатся поверх коленей в утонченно смиреной позе — довершающий штрих к образу.