Родить по контракту. Игрушка миллиардера  - Любовь Сладкая

— Я все понял, — и Алекс резко отстранился. — Я буду тебя ждать. Когда и куда мне прийти?

— Нет, не надо, — утопая в его глазах, а также из последних сил борясь против стаи разбушевавшихся колибри, простонала я.

— Ну почему? Госпожа… Лариса, я люблю тебя. Я же видел, как этот деспот с тобой поступает. Он же не стоит тебя.

— Уходи, Алекс, ты меня слышишь?

— Я позвоню тебе, у меня есть твой номер телефона. Я знаю, ты раньше любила обедать в "Ванили", я буду ждать тебя там, слышишь?

Когда за Алексом закрылась дверь, упав спиной на стену позади себя, я съехала по ней почти до пола. А потом, сжав руками виски, поднялась на ноги и пошлепала по направлению к ванной. Напустив в джакузи воды, я нырнула туда и включила сразу все сифоны — на полную мощность. Капнув немного душистой пены, я утонула в ней, словно в облаках. Закрыв глаза, почти час боролась сама с собой, а это, как известно, самая трудная из битв.

Решив наконец-то ни в коем случае не звонить Алексу и не ходить больше в "Ваниль" (зачем мне, беременной, трепать себе нервы), я просто-таки выползла из ванной и, подойдя к кровати, плюхнулась на нее, словно лягушка в свое болото.

* * *

Дом Катарины в Рублевке действительно поражал. Огромная территория, засаженная деревьями и цветами, сказочной красоты дворец, в котором одна из стен была сделана полностью из стекла, так как солнечный свет должен был свободно проникать в оранжерею (действительно занимающую все три этажа.)

— Вот, можешь искупаться, — подведя меня к бирюзовой поверхности бассейна, слащаво улыбнулась мне хозяйка. — Вода тут постоянно теплая, так как я плаваю, когда захочу. И иногда это случается ночью. Мне, знаешь ли, в последнее время плохо спиться, нервы и все такое. Ведь я уже не в том возрасте, когда лишь только прислонила голову к подушке — и улетела в мир иной. А как ты себя чувствуешь?

— Да вроде бы нормально.

— Ну да, ты ведь молодая, — наклонившись ко мне, Катарина просто-таки завизжала мне прямо в ухо, так что в животе моем кольнуло от страха.

— Просто я выросла в деревне, — сама не знаю, что на меня нашло, но мне отчего-то нестерпимо захотелось чем-то ее уколоть. — У нас там все спят, словно убитые, бессонницей никто не страдает.

— Ага, я что-то об этом слышала, — ухмыльнулась Катарина. — Но у меня, знаешь ли, тут тоже вроде бы как своя деревня — природа, чистый воздух, много зелени. Только вот сплю я все равно плохо.

— Тогда, может быть, попробуйте принимать какое-то снотворное, — словно я и вправду о ней забочусь, сказала я. — "Валерьянку" например, или "Амитриптилин".

— Что? Это же антидепрессант, ты-то откуда о нем знаешь? — подозрительно уставилась на меня мачеха моего мужа.

— Да моя бабушка болела нервами, — сказала я. — И когда она не могла спать, ей выписывали эти таблетки, по специальному рецепту. А ездить за ними в Москву посылали меня.

— Аааа… тогда понятно.

— Но бабуле тоже тогда было лет пятьдесят с хвостиком, кажется, — "я-то припомню тебе твое "деревенщина" не раз, и даже не сомневайся", — так что, можете попробовать, а вдруг поможет?

Но мой совет Катарина проигнорировала.

— Ну, если ты не хочешь искупаться, — будто бы ничего и не произошло, она взяла меня под руку (а я сразу же содрогнулась), — пойдем я чем-то тебя угощу.

— Пойдемте.

* * *

На террасе третьего этажа стоял серебристый стол со стеклянной столешницей.

Сев на стул, я залюбовалась открывшимся оттуда видом. С одной стороны было высоченное окно, из которого можно было осматривать улицу и дома, а с другой — сочная зелень зимнего сада и поблескивающая поверхность воды в бассейне.

— Принесите чай, — когда я с недоумением уставилась на пустые чашки и блюдца, Катарина позвонила в небольшой колокольчик, стоящий на столе, зовя прислугу.

Взбираясь по винтовой лестнице, к нам сразу же заспешила женщина в темно-синем платье и алом фартучке, в руках она держала поднос, на котором стоял чайник и вазочка с конфетами.

И тут вдруг меня стошнило. Чтобы не облеваться прямо за столом я, зажав рот рукой, выпучив глаза, взглядом показала, что мне нужно.

— Ах, тебе так плохо? Понимаю, — слишком выразительно всполошилась дамочка. — Беги вон в ту дверь, там туалет.

Не дослушав до конца, я опрометью бросилась бежать в указанное мне место.

К моей радости, туалет был очень близко, потому что иначе я бы испачкала сверкающий чистотой пол. А мне этого не хотелось.

Сделав свое дело, я только потом заметила, что не совсем плотно прикрыла за собою дверь, мельком выглянула в щель — и тут увидела такое.

Оглядываясь в мою сторону, Катарина вытащила из-за пазухи стеклянный пузырек, встряхнув им, она быстро высыпала содержимое в одну из чашек. И я даже не сомневалась, в какую именно — конечно же в ту, которая предназначалась мне.

"Ах, вот так дела. Это что же, мачеха Андрея надумала отравить меня? — сначала решила я. А потом внезапная и страшная догадка пронзила мое нутро: — Да ведь она подсыпала мне противозачаточное, или лекарство, стимулятор, от которого может сорваться беременность. Срок-то еще маленький, и никто ничего не заподозрит, а врачи решат, что это обычный выкидыш. Вот так подлая стерва… Слава богу, что я вовремя все увидела".

Выйдя из туалета, словно ничего и не случилось, я подошла к столу. Сев на свой стул, внимательно посмотрела в лицо этой коварной ведьме.

— Ну и что, как ты? Тебе уже полегче? — спросила она.

— Кажется, да, — не зная, как же мне поступить, чтобы Катарина не поняла, что я все знаю, я взяла в руки чашку — ту, что стояла возле меня.

В чашке, конечно же, уже был налит чай.

— Попробуй, этот изумительный напиток мне привезли из Мадагаскара, — сказала Катарина. — Тут есть молодые почки, лепестки цветов, какая-то волшебная трава, улучшающая цвет лица и способствующая хорошему настроению.

А потом, поднеся чашку к губам, немного отхлебнула.

— Ну что же ты, попробуй, очень вкусно.

— Ой, что-то мне снова не хорошо, но я выпью… — притворившись, что меня тошнит, я схватила чашку с чаем и побежала в туалет. А там, быстро вылив пойло в раковину, сполоснула посудину. Немного постояла, слушая шум изливающейся из крана воды и глядя на свое все-таки испуганное выражение лица, и возвратилась назад.

Чтобы быть более убедительней, я поднесла чашку к губам, как бы глотая остатки чая.

— Очень вкусно, — сказала я. — Зря только побежала.

— Ты и вправду выпила весь чай?… Прямо в туалете? — брезгливо искривив губы, спросила меня хищница.

— Ну да, — в ответ я наивно захлопала ресницами. — До последней капли. Ведь он же, наверное, очень дорогой, если привезен из самого Ма… гада… каааа…