Родить по контракту. Игрушка миллиардера  - Любовь Сладкая

— Ну, это моя работа — следить в камеры наблюдения за тем, что происходит вокруг дома, в том числе — и на территории за забором, — ответил мне охранник.

— Ну-ну, продолжай наблюдать, — все-таки не удержавшись, чтобы не улыбнуться как можно более соблазнительно, я поцокала на высоченных каблуках мимо него обратно к дому.

Войдя в холл, несколько минут постояла, раздумывая — позвать мне Катарину, или можно вот просто так пойти в туалет и самой забрать мобильник.

— Да что я… — процедила сама себе под нос, решив, что тревожить женщину будет лишним.

Тем более, она-то хотела меня травануть и, возможно, со злорадством ожидает, что я где-то там уже бьюсь в конвульсиях и ору от боли, а крохотный зародыш покидает мое лоно. Ведь отчего же ей тревожиться о чужом ребенке, совершенно чужом, потому что он — нее ее кровь, хоть и внук — но не родной.

"Ладно, не буду разочаровывать дамочку, пусть немного помечтает в неведении, — ухмыльнулась я, выйдя на второй этаж. — А пока…"

И тут, вспомнив о спальне с камином, я захотела еще раз полюбоваться на всю ту красоту. Ведь комната и вправду была обставлена уютно и даже необычно, несмотря на все те шкуры. Камин, как и в апартаментах Андрея, был настоящим. Внутри лежала зола, а значит, когда холодало, в нем разжигали огонь. На широкой каменной кладке дымохода скалились зубастыми пастями две волчьих головы, сбоку висела пантера со стеклянными глазами. Широкие окна закрывались плотными шторами, так что в комнате постоянно царил полумрак. Но самым шикарным элементом была кровать. Широченное и высокое ложе стояло в дальнем углу. Над ним, на толстых деревянных балках, вздымался полог, гирлянды из золотых бус свешивались от него к полу. Поблескивая на свету, эти милые безделушки бросали блики на пурпурное покрывало, наброшенное поверх постели. А сверху, пристально глядя вниз и скалясь хищными улыбками, сидели сатиры. Тогда, впервые, их фигуры показались мне особенно зловещими. Но вместе с тем мне так хотелось посмотреть на всех этих химер еще раз.

* * *

Только вот, подойдя к двери, я уловила за ней какой-то странный шум и возню. Расслышав визгливый голос Катарины, хотела было открыть дверь и войти внутрь комнаты. А что, разве мне было запрещено туда входить? Ведь я была приглашена, имела право.

Но вдруг что-то меня как будто бы остановило. Я поняла, что в спальне, вместе с мачехой Андрея, также находится мужчина. Потому что, вслед за раздавшимся смешком, прозвучал его голос, и в нем послышался знакомый мне акцент.

"Нет, такого просто не может быть, — всполошилась я и, резко отпрянув от двери, уперлась спиною в стену. — Ну почему же не может? Я ведь своими глазами видела, как Алекс шел по направлению к главному входу, а потом свернул к елям… И что ему здесь нужно? О чем это они там разговаривают с Катариной, дай-ка я подслушаю".

Разволновавшись, но также и обрадовавшись тому, что вовремя вернулась в дом, немного отдышавшись и придя в себя, я сделала осторожный шаг вперед. К моей радости, дверь была закрыта не полностью, поэтому, изловчившись, я заглянула в щель.

И увиденное поразило меня так, что я испугалась, как бы от волнения не случился выкидыш.

Чтобы не только хорошо видеть, но и слышать, я легонько открыла дверь пошире и притаилась.

Меня бы и так никто не заметил, потому что то, что происходило там, полностью поглотило внимание двоих — Катрин и Алекса.

Они занимались любовью.

Наверное, я все-таки пропустила самое начало представления, но и то, что сейчас могла лицезреть, было довольно пикантным.

Дамочка лежала на кровати, широко расставив голые ноги (обутые в туфлях на высоченных шпильках) и свободно свесив их вниз. Мой массажист стоял перед нею на коленях. Взявшись руками за бедра, он вылизывал ее промежность.

Сердце мое забилось в груди, словно пойманная птичка. И даже больше — все тело вдруг предательски возбудилось, затрепетало, в животе забарахтались и запорхали колибри, поднимая волны импульсов, царапая коготками и щекоча клювиками. Между бедер я ощутила мокроту, а клитор начал сигналить, словно маяк, требуя мужских ласк.

Я просто задыхалась — от возмущения, ревности и похоти одновременно. Я просто завидовала теперь Катарине, которая лежала, так бесстыже распластавшись на кровати — перед моим любовником.

"И что же ты творишь, Алекс?" — все больше и больше изумляясь реакции своего тела, которое, не спрашивая совета у здорового рассудка, возбуждалось и наливалось желанием близости.

Затаив дыхание, я вовсю смотрела, как парень ласкает тело этой коварной и развратной женщины. А она, постанывая и сжимая пальцами края пурпурного покрывала, получала, наверное, ни с чем не сравнимое наслаждение от его ласк. Ведь я-то знала, как мастерски умел ублажать этот прыткий массажист. Но только почему, глядя на него, я не ощущала злости? Я не могла его ненавидеть, ведь, по сути, ничего не обещала парню. Да и он ничем не был мне обязан.

"Эти чертовы деньги, — думала я, наблюдая, как подрагивают ноги у Катарины. — Это он из-за них. Ну конечно, ведь нужно же ему за что-то жить, вот и… Но почему же он тогда приходил ко мне в квартиру? Отчего не побоялся взобраться на небоскреб, отыскал меня, пригласил на свидание?"

Меж тем Алекс, хорошенько вылизав нежные складочки красотки, взяв ее за руки, потянул на себя. А когда женщина села, встал, предложив ей свой мужской орган.

Похотливо глядя парню в лицо, Катарина насадилась ртом на его член.

На глаза мне накатились слезы, когда я поняла, как же эффектно эта дамочка умеет делать минет, не то, что я.

Осторожно сжимая пальцами, Катарина насаживалась на ствол Алекса все глубже. Потом, поглотив его весь, ухватилась руками за ягодицы. Я заметила полоску волос, тянущуюся от смуглого живота к мужскому паху, эти бедра, словно у атлета, черные волосы…

Когда мой любовник поставил Катарину на корточки, я вынуждена была что есть сил стиснуть свои бедра, и даже прикрыла рот рукой, боясь, как бы не застонать и не выдать своего присутствия. Ведь мне очень сильно хотелось дождаться конца этого спектакля, чтобы потом, по возможности, услышать разговор и узнать всю правду. Это, конечно же, если они будут говорить.

Но вот ноги мои почти одеревенели, в голове гудело, перед глазами мельтешили какие-то точки да вспышки, а дыхание сперло от возбуждения. Несколько раз, не выдержав, я даже запустила руку себе между бедер и поелозила там, стараясь хоть немного унять нестерпимое желание оказаться на месте Катарины. А еще ведь нужно было потом, после всего, быстро убежать, постараться остаться незамеченной. И мобильник…

"Блин, ведь он же там лежит, на раковине. А что если зазвонит? — подумала я, решая, каким же способом забрать свой гаджет, и в то же время не упустить тот самый момент, когда можно было бы подслушать. — И еще… я ведь сказала Геннадию, что забегу в дом только на минутку, а что если или он, или охранник решат полюбопытствовать, где я и что… ЙО. А ведь у охранника есть камеры видеонаблюдения и, возможно, парень уже давно подсматривает за мной и видит, что я… подсматриваю за его хозяйкой? Хотя… ничто не угрожает ее жизни, я — подруга сына Катарины, так что не его дело вмешиваться в хозяйские отношения, будет сидеть-помалкивать, вот и все".