Драматургия: искусство истории. Универсальные принципы повествования для кино и театра - Ив Лавандье

истории, поскольку нет особого смысла усиливать важность драматического вопроса по мере приближения к кульминации. В фильме «Торжество» это момент, когда Кристиан (Ульрих Томсен) рассказывает о сексуальном насилии всей своей семье. Какова бы ни была позиция его родителей, ясно, что с этого момента никто не будет прежним, что также является началом второго акта.

Как мы видим, точку невозврата легко спутать с такими крупными драматическими узлами, как инициирующее событие, переход от первого ко второму акту, центральный поворотный пункт или установка того, что мы будем называть драматической иронией (см. главу 8), но иногда точка невозврата просто расположена в первой половине второго акта. Так происходит в «Матрице». Так же обстоит дело в пьесе «Мамаша Кураж и ее дети», где точкой невозврата служит момент, когда Кураж теряет своего первого ребенка. В легенде об Эдипе есть две сильные точки невозврата: момент, когда Эдип убивает отца, и самый первый раз, когда он спит с матерью. В повествовании Софокла («Царь Эдип») эти события уже произошли к моменту поднятия занавеса.

Многие драматические узлы начиная с инициирующего события выглядят как точки невозврата, хотя бы в краткосрочной перспективе. Мы никогда не будем прежними после разоблачения, автомобильной аварии или удара молнии. Но в моем понимании точка невозврата – это нечто более сильное. Она сразу ощущается зрителем как неоспоримая невозможность вернуться назад, даже в долгосрочной перспективе, то есть по крайней мере до кульминации. После кульминации протагонист может вернуться в состояние равновесия, близкое к тому, в котором он находился до того, как произошел триггерный инцидент, или так и не станет прежним до конца жизни.

Вообще, убийство – это точка невозврата не только для жертвы, что само собой разумеется, но и для убийцы. Трудно представить, что кто-то останется прежним после убийства, даже если некоторые произведения («Игрок», «Гарри – друг, который желает вам добра») пытаются убедить нас в обратном. Судьба Макбета предрешена, как только он убивает Дункана («Макбет», II/2). Чуть позже, в 4-й сцене III акта, Макбет понимает, что попал в ловушку: «В крови теперь зашел я далеко, поэтому назад идти не будет легче».

В фильме «Бонни и Клайд» Клайд Барроу (Уоррен Битти) прекрасно понимает, что его судьба меняется с того момента, как он убивает первую жертву. В фильме «Пять минут передышки» содержится прекрасная точка невозврата, связанная с убийством. Фильм рассказывает историю Филиппа (Хосе Гарсия), ложно обвиненного в убийстве владельца автомастерской. Его преследует полиция, а также отец и брат жертвы (Пьер Гобеил, Стив Баннер), полные решимости наказать человека, которого они считают виновным. В середине фильма брат находит Филиппа и жестоко избивает его. Филиппу удается спастись. Вскоре после этого он снова сталкивается с братом. Возможность отомстить слишком хороша, и Филипп убивает его, но тут же понимает, что ошибся и убил невиновного человека. В этот момент Филипп перестает быть ложным обвиняемым. Тон меняется.

Далеко не во всех произведениях удается найти точку невозврата. Но этот драматический узел заслуживает внимания авторов. Дело не только в увеличении сопричастности аудитории. Указывая нам на то, что действия протагониста не останутся без последствий, точка невозврата придает истории большую точность и глубину.

Пройдет ли протагонист точку невозврата?

Вместо того чтобы просто включать точку невозврата в произведение, автор может создать напряжение вокруг этого принципа. Именно так поступил Оскар Уайльд в пьесе «Веер леди Уиндермир». Поскольку заглавная героиня считает, что ее муж встречается с проституткой, леди Уиндермир намерена броситься в объятия лорда Дарлингтона. Как говорит ей миссис Эрлинн, она находится на краю пропасти. Вопрос в том, совершит ли леди Уиндермир непоправимое или нет, пройдет ли она точку невозврата.

В каком-то смысле все произведения, в которых персонаж находится в опасности или рискует чем-то важным, играют с точкой невозврата. Но если слишком долго играть с огнем, можно обжечься. Провоцируя церковь, Галилей рискует оказаться на костре, как Джордано Бруно («Жизнь Галилея»). Когда Мэрион Крейн (Джанет Ли) крадет 40 000 долларов и убегает на встречу с женихом («Психо»), она пускается в рискованное приключение, но еще не прошла точку невозврата. Конечно, кража уже раскрыта, но уикенд еще не закончился. Она может вернуть деньги, поскольку практически ничего не потратила, и сказать, что сошла с ума. Ее босс наверняка отзовет жалобу. Короче говоря, Марион может вернуться в прошлое. Собственно, именно это она и решает сделать в мотеле Бейтса: после хорошего душа и восстанавливающей силы ночи вернуться в Феникс.

Момент выбора

Другой важный драматический узел, возможно, совпадающий с тем, что некоторые теоретики называют кризисом, – момент выбора, когда один из персонажей оказывается на решающем перепутье и его или ее решение будет иметь серьезные последствия. Точка невозврата является моментом выбора иногда, но не всегда. И наоборот, момент выбора необязательно является точкой невозврата.

Момент выбора часто совпадает с моментом, когда персонаж меняется. В фильме «Холостяцкая квартирка» Бакстер (Джек Леммон) получает приказ от своего босса (Фред Макмюррей) отдать ему ключ от квартиры, чтобы тот мог продолжать ухаживать там за любимой женщиной Бакстера. Перед протагонистом встает выбор: и дальше работать помощником менеджера и подвергаться унижениям или сказать боссу, чтобы он отвалил, то есть наконец-то стать мужчиной.

Момент выбора часто находится в конце произведения, в момент кульминации, непосредственно перед ним или сразу после него. Он не всегда касается протагониста. В «Титанике» сопротагонисты Роуз (Кейт Уинслет) и Джек (Леонардо ДиКаприо), а также их главный противник Кэл (Билли Зейн) переживают момент выбора примерно в одно и то же время. Сначала Кэл отказывается от возможности воспользоваться спасательной шлюпкой, чтобы вернуть свою невесту. Затем Джек жертвует своей любовью и призывает Роуз сесть в спасательную шлюпку. И наконец, Роуз в последнюю секунду отказывается от этой возможности, чтобы остаться с Джеком.

Драматический узел = кульминация + инициирующее событие

Таким образом, в повествовании есть два основных драматических узла: завязка и кульминация. Первый похож на открывающую скобку, второй – на закрывающую. В главе 10 мы увидим, что многие сцены содержат собственную кульминацию, и эта локальная кульминация часто служит локальным триггерным инцидентом для последующей сцены. Такие локальные кульминации – драматические узлы в сюжете. При ближайшем рассмотрении триггерный инцидент – это еще и закрывающая скобка, поскольку он часто завершает то, что ему предшествует, подобно тому, как кульминация – это скобка, открывающая то, что будет дальше. Другими словами, каждый драматический узел, независимо от его размера, от небольшого содержательного диалога до Большого