Чжуан-Цзы Бронислава Виногродского. Книга о знании и власти - Бронислав Виногродский

– Конечно, это так. Но мне важно понять высшую суть доброты. И высшая доброта не имеет ничего общего с привязанностью и любовью.

– То есть вы полагаете, что высшая доброта никак не связана с привязанностью и любовью? Но если нет любви, то не будет и почтения к старшим, от детей к родителям. Не думаете ли вы, что совершенная доброта не подразумевает наличие почтения к старшим?

– Конечно, не подразумевает, ни в малейшей степени. Совершенная доброта – это понятие высшего порядка, и слова такие, как почтение к старшим, совершенно не способны выразить ее суть. Вы же хотите доказать, что нет ничего выше и сильней, чем сила уважения к старшим. Ничто не способно превзойти ее по степени воздействия на мир. Если же путник отправляется на юг от гор и, обратив свой взгляд на север, хочет увидеть горы, он не сможет разглядеть их, потому что слишком далеко от них.

Говорят, что легко обрести почтение к старшим, если оно обусловлено искренним уважением, но трудно обрести почтение, вытекающее из искренней любви, обусловленное любовью. Если бы почтение к старшим легко было бы обусловить любовью, тогда забыть своих родителей было бы по-настоящему трудно.

Но если предположить, что легко заставить детей забыть своих родителей, то все равно в сравнении с этим заставить родителей забыть своих детей было бы трудно. А если допустить, что родителям было легко забыть меня, то как же сделать, чтобы я смог забыть весь этот мир?

Даже если допустим, что я с легкостью забуду этот мир, то разве можно добиться так же легко, чтобы весь этот мир забыл меня?

Силе духа все равно, будешь ли ты великим правителем Возвышенным или Покорным, она появляется у правителя только тогда, когда он действует отсутствием действий.

И даже если в мире никто не осознаёт воздействие силы духа, именно она своим благим воздействием приводит в порядок целый мир. И неважны все твои возражения, ибо что ты можешь сказать о человечности и почтении к старшим?

На самом деле и почтение к старшим, и взаимное уважение, стремление к правде, верность, целостность, решимость и чистота – все эти качества лишь проявления силы духа, когда они служат силе духа. Сами по себе они ничего не стоят.

Потому верно говорят, что совершенство в богатстве никак не влияет на благосостояние страны. Для совершенного служения совсем неважны заслуги и известность.

А Путь, который никогда и ни от чего не зависит, вечно неизменен.

Забавник с Северных ворот спросил у Желтого Владыки:

– Когда в первый раз я услышал музыку при вашем дворе, мой господин, то сначала я ощутил тревогу и беспокойство. Когда я послушал эту музыку второй раз, она меня утомила, но я выдержал до конца, и это меня ошеломило. Я пришел в такое волнение, что не мог произнести ни слова, почувствовав себя совершенно обескураженным и даже растерянным.

Желтый Владыка разъяснил:

– А так и должно было быть. На это и было рассчитано. Хотя она исполнялась для людей, но в настрое был использован небесный лад, чтобы музыка соответствовала всем обрядовым требованиям, давая основания для достижения совершенной чистоты в душе. Такая музыка в первую очередь должна быть созвучна человеческому слуху, который тут же на нее откликается. Она строится в согласии с небесными установлениями и движется в соответствии с изменениями пяти сил духа.

Вся она суть высшее естество природы и потому способна восстановить порядок чередования четырех времен года, придавая всему живому состояние величайшего лада. Ибо все живое становится живым в движении четырех времен. И в соответствии со временем звуки музыки то усиливаются, поднимаясь вверх, то скользят вниз в мир вещей и низких предметов, которые определяют общественные ограничения в соответствии с порядком смены светлых и темных сил.

Таким образом эта музыка устанавливает правильную связь между светлыми и темными силами, по мере того как звуки возникают в этом мире. Это как у насекомых, которые просыпаются после зимнего сна или от удара грома, не осознавая ни начала, ни конца, чувствуя единство и неразрывную связь жизни и смерти, где движение начинается, заканчивается и снова начинается. И в этом невозможно различить постоянных законов, нет никаких устойчивых правил и образцов. Именно от этого и возникает тревога в душе.

Когда ты слушал мелодию во второй раз, я исполнял ее в ладу с силами света и тьмы, в ритме взаимодействия Солнца и Луны. Тональность звучания менялась постоянно, и звуки были то короткими, то длинными, то мягкими, то грубыми, и все было связано с устройством великого лада и не ограничивалось ничем. Эти звуки проникали в долины и ущелья, и нельзя было от них скрыться и уклониться, оградить свой дух от их воздействия, ибо такие звуки движутся по собственной воле, куда захотят, не встречая препятствий на своем пути. Они следуют размеренно, ясно и четко, и потому даже духи укрываются от них в кромешной тьме, а Солнце, Луна и звезды идут в соответствии с природными законами по своим небесным путям.

Я завершил исполнение, и музыка прекратилась, но звуки продолжали течь своим потоком. Потому это тебя ошеломило, ибо ты никак не мог постичь, как такое вообще может быть. Ты вглядывался в эти потоки, искал их, но никак не мог ничего разглядеть. Ты гнался за ними, и тебе не удавалось их нагнать. И тебя потрясло это звучание, потому что ты стоял лицом к лицу со всей великой вселенной, созерцая движение великого Пути, и тогда ты прислонился к стволу древнего дерева, и у тебя вырвался невольный стон. Ты ничего не мог увидеть и понять с помощью глаз, и потому дух твой пришел в полное замешательство. И все силы твои иссякли, и невозможно было ничего с этим поделать. А тело твое растворилось во вселенской пустоте. Полностью утратив способность управлять собой, ты достиг освобождения от самого себя. Именно поэтому силы твои истощились, и ты почувствовал утомление.

В последней же части я применил такие звуки, которые не приводили к трате твоих сил. И соединялись эти звуки в естественной последовательности, без определенного намерения, подобно спутанной траве, лесным зарослям, струйкам ручейка в горах, который течет из своего источника, как бы издавая природную музыку, и музыка природы звучит повсюду, создавая и извлекая звуки непонятно откуда, идя по кругу и в конце концов не приходя никуда, скрываясь в непроглядных глубинах тьмы.

Для кого-то это похоже на смерть, а для других так звучит жизнь. Одни называют это плодами, другие – цветами. В такой музыке звуки текут, то соединяясь, то разделяясь, не следуя никаким установленным узорам. В мире нет даже и представления о подобной музыке. Мир стремится получить советы от мудрых, веря, что те знают, какова судьба каждого в этом мире.