Нэнси Дрю и символ Дерева ведьм - Кэролайн Кин

– Не понимаю, как мистер Хоелт может быть вором, – твердила она в недоумении.

– И тем не менее это так, – без обиняков заявила Джордж. – И чем скорее ты уйдешь от них, тем будет лучше для тебя.

Мэнда тяжело вздохнула и, опустив голову, произнесла, что ей некуда идти – отец запретил ей появляться в родном доме, а в Ланкастер она возвращаться не хочет и работать там тоже не хочет.

– Я говорила с твоими родителями, – сказала Нэнси с улыбкой. – Они очень хотят, чтобы ты поскорее вернулась домой. Твой отец сожалеет о том, что был суров с тобой. Он будет счастлив, если ты будешь жить с ними дома.

Мэнда подняла голову и ошеломленно посмотрела на Нэнси:

– Это правда?

– Конечно, – ответила за подругу Бесс, не скрывая возмущения. – Нэнси всегда говорит правду.

Нэнси понимала сомнения Мэнды и не винила ее в том, что она с недоверием отнеслась как к ее словам насчет родителей, так и к словам насчет того, что Роджер Хоелт вор. Однако у нее был аргумент, который мог убедить Мэнду в том, что Хоелт нечестный человек, и она озвучила его:

– Скажи, пожалуйста, а привезли ли твои работодатели какую-нибудь мебель в дом?

– Конечно, – ответила Мэнда не задумываясь.

– Это красивая антикварная мебель? – уточнила Нэнси. – Есть ли среди вещей редкие старинные предметы – например, один или несколько столиков Джорджа Вашингтона?

– Есть. Откуда вы узнали? – спросила Мэнда с удивлением.

Тогда Нэнси посвятила наивную амишскую девушку в подробности дела, и у той исчезли последние сомнения насчет того, что она работает в доме вора. Мэнда была готова покинуть эту ферму немедленно, однако в полицию заявлять не решалась.

– Вам самим придется это сделать, – сказала она.

Внезапно Нэнси вспомнила о глухонемом подростке, которого они застали за рисованием колдовской гексаграммы на Дереве ведьм, и спросила о нем.

– Он совершенно безобидный, – ответила Мэнда. – Его зовут Тодд, и он тоже здесь живет и работает. Тодд абсолютно глухой и не умеет говорить. Но умеет читать все, что мистер Хоелт ему записывает. Он не очень умен, но зато очень исполнителен.

– Значит, это мистер Хоелт велел ему нарисовать на дереве гексаграмму? – спросила Нэнси и рассказала, при каких странных обстоятельствах они застали подростка.

Мэнда кивнула.

– Мистер Хоелт утверждал, что эта гексаграмма много лет защищает их семью, – пояснила она. – Он очень гордился, что у их семьи есть свой собственный защитный знак, и собирался нарисовать его на всех постройках фермы, включая дом и сарай. А Тодду он велел нарисовать знак на дереве, но так, чтобы его никто за этой работой не увидел. – Мэнда рассмеялась. – Бедный Тодд! Он, вероятно, спрятался, когда заметил вас, – и все равно посчитал, что нужно дорисовать знак.

Все тоже улыбнулись. А потом Нэнси спросила у Мэнды, как она нашла ферму.

По ее словам, это произошло не сразу, так как мистер Хоелт не дал ей четких указаний, когда предложил работать у них.

– Он только сказал, что дом расположен недалеко от старого яблочного хранилища – schnitz. И я найду его, когда отыщу два Дерева ведьм.

– И ты нашла эти деревья? Они реально существуют? – спросила Бесс. – Мы-то как раз думали, что так называют деревья, у которых ветки растут в виде метел.

– Да, так и оказалось, – ответила Мэнда. – Но сначала я не поняла, что мистер Хоелт имел в виду. И искала эти деревья. Но я бы никогда так ничего и не нашла, если бы однажды не встретила на дороге дедушку, который объяснил мне, как выглядят деревья, которые называют Дерево ведьм. Он направил меня в это место. А когда я увидела сами деревья, то поняла, почему их так называют.

Внезапно Мэнда в тревоге огляделась по сторонам и сказала, что им нужно немедленно уезжать.

– Думаешь, здесь сейчас появятся мистер и миссис Хоелт и увидят нас? – спросила Джордж.

– Не совсем, – ответила Мэнда. – Хозяин с женой вернутся сюда не раньше вечера. Я просто хочу уехать подальше от этого места, пока их нет дома.

То, что Хоелтов не было дома, как раз было очень кстати для Нэнси – они могли беспрепятственно осмотреть дом и поискать украденную мебель. А уже когда надут – заявить о Хоелтах в полицию.

– Но прежде чем мы уйдем, покажи нам, пожалуйста, где они прячут мебель, – попросила Нэнси.

– Хорошо, идите за мной. Но только очень быстро, – сказала Мэнда и направилась к дому.

По дороге Нэнси спросила у нее, приходилось ли ей слышать, что с фермой связаны какие-то тайны. Мэнда отрицательно покачала головой. Тогда Нэнси задала тот же вопрос, но по-другому:

– Может, Хоелты рассказывали какие-то семейные истории, связанные с этим местом?

– Нет, – ответила Мэнда.

– А это не ты кричала в лесу поблизости от одного старого дома на землях твоих работодателей? – спросила Нэнси.

Мэнда улыбнулась.

– О, это была миссис Хоелт. Она испугалась бродячей собаки, – ответила девушка и удивленно спросила: – Так, значит, вы недавно были рядом с фермой?

Нэнси рассказала об эпизоде, случившемся на чердаке, и Мэнда удивилась еще больше:

– Теперь я понимаю, почему мистер Хоелт вернулся в тот день домой такой грязный! И волосы, и одежда – все было в пыли. Он сказал, что исследовал чердак в доме одного своего родственника, искал старинную семейную Библию. Но так ничего и не нашел.

Мэнда подошла к фермерскому дому со стороны заднего двора и открыла дверь, ведущую в дом через кухню. Здесь почти не было мебели и утвари, и Мэнда объяснила это тем, что Хоелты привезли в дом минимум вещей – лишь четыре раскладушки и антикварную мебель, а остальное планировали купить после того, как полностью отремонтируют дом. А пока они не приступили к обустройству дома, вся дорогая мебель хранилась на чердаке.

– Мистер Хоелт ужасно беспокоился, что мебель украдут, поэтому велел вообще ни с кем не говорить о ней, – объяснила Мэнда.

– Ловкое прикрытие, – с отвращением произнесла Джордж.

– Ну что, поднимемся по лестнице? – спросила Мэнда.

– Да, – ответила Нэнси. – У меня есть список вещей, украденных из особняка Фоллеттов в Ривер-Хайтс. Давайте посмотрим, есть ли здесь что-то из этого.

Мэнда, Нэнси, Бесс и Джордж поднялись на чердак, оказавшийся довольно большим помещением, имевшим лишь одно-единственное окно в задней части коридора, по обеим сторонам которого, за массивными железными голландскими дверями, запертыми на тяжелые засовы, находились складские отсеки – или, иначе говоря, кладовые.

Мэнда отперла одну из дверей, и при свете, падавшем из коридора и небольшого вентиляционного отверстия под потолком этой кладовой, Нэнси и ее подруги увидели несколько предметов старой мебели. Внимательно осмотрев каждый предмет, Нэнси сделала заключение: