Тайная тропа - Шарон Крич

На следующий день Джейк принёс мне щенка бигля. Перед таким подарком устоять трудно.

– Ну, как, нравится? – спросил он.

Я погладила щенка по спинке.

– Конечно, нравится. – Я вернула его Джейку. – Но я не могу его взять.

– Что? Конечно, можешь. Он твой.

– Но почему? Почему мне? Почему не кому-то ещё?

Джейк посмотрел себе под ноги.

– Я знаю, что я старше тебя, Зинни…

– На целых три года старше, – сказала я.

– Знаю, но… я просто хочу, чтобы он у тебя был, вот и всё. – Он сунул руки в карманы. – Ты крепкий орешек, Зинни Тейлор.

С этими словами он спрыгнул с крыльца и зашагал к своему грузовику.

– Забери обратно! – крикнула я.

Я не уверена, что я имела в виду – то ли щенка, то ли его слова о том, что я крепкий орешек. Возможно, и то, и другое. Можно подумать, этим щенком он меня убедил! Ничуточки не убедил. Так я ему и поверила, что он влюблён в меня, а не в Мэй. Томми Салями приносил мне подарки долго, очень долго. И другие парни тоже. Парням нет доверия, решила я, пусть они хоть сто раз милы с вами, сколько бы подарков они ни сунули вам в руки, что бы ни говорили. Можно сказать, у меня имелось твёрдое мнение относительно Джейка Буна и его намерений.

Мэй была в ярости. Хоть накидывай на неё смирительную рубашку.

– Зачем он подарил тебе эту собаку? Что у тебя на уме, Зинни? Или нет, скорее, ты выжила из ума! У тебя нет ни капли здравого смысла, Зинни. У тебя мозги с орех!

Она сдёрнула с комода все свои ленты и швырнула их на пол. Она явно решила довести себя до белого каления.

– Не понимаю, из-за чего так психовать, – сказала я. – Я не просила Джейка приносить мне эти вещи…

Мэй принялась собирать свои ленты.

– Разве кто-то говорил что-нибудь о Джейке?

– Ты сама, разве не так?

– Неправда. – Она снова швырнула ленты на пол и безумным взглядом обвела комнату. Я испугалась, что сейчас она окончательно съедет с катушек. – Посмотри на свою кровать, ты только посмотри! Ты что, не можешь заправить свою постель по-человечески?

За ужином все только и делали, что обсуждали щенка, который свернулся калачиком на старом одеяле в углу кухни. Все по очереди вскакивали и подбегали к нему, чтобы посмотреть, всё ли с ним в порядке. У нас не было собаки вот уже два года, с тех пор как нашего последнего пёсика переехал какой-то грузовик. Папа сказал, что не против иметь собаку, но он хочет знать, кто будет о ней заботиться. Бен, Уилл, Сэм, Гретхен и Бонни уверяли, что они будут.

– А ты, Зинни? – спросил он. – Насколько я понимаю, эта собака твоя.

– Не понимаю, зачем нам собака. Она будет всё в доме грызть. Будет хватать мои вещи. Вот увидите, так оно и будет, – заявила Мэй.

– Хорошо, – сказала я. – Я верну ему щенка.

– Нет, нет, нет! – хором завопили мои братья. Они не хотели даже слышать об этом. Они лезли из кожи вон, наперебой обещая заботиться о нём.

Той ночью, после того как мои сёстры уснули, я спустилась в кухню и вытащила щенка из его одинокого уголка. Я взяла его к себе в постель, положила рядом, гладила его, пока он не уснул, и придумала ему кличку: Бинго. Эта кличка напомнила мне о том, как, наклоняясь, чтобы поднять с земли свои чудесные находки, тётя Джесси всякий раз говорила:

– Бинго!

Два дня спустя, оказавшись в магазинчике миссис Флинт, я поинтересовалась, есть ли у неё специальные предложения.

– Это что ещё за «специальные предложения»? – проворчала она.

– Ну, специальные цены – или бесплатная пачка печенья.

– Ну ты сказанула! – воскликнула она. – Бесплатная пачка печенья, это же надо! Я пытаюсь зарабатывать на жизнь… кстати, ты кто?

– Я – Зинни.

– Я пытаюсь зарабатывать на жизнь, Зинни. Бесплатная пачка печенья! Что дальше?

Выходя из магазина, я увидела на доске объявлений записку:

Когда я вернулась домой, щенок спал на одеяле на кухне.

– Гоблер! – позвала я. – Гоблер…

Его уши тотчас встали торчком, глаза открылись, и он подбежал ко мне.

К середине мая дни сделались длиннее, но у меня стало меньше времени, чтобы работать над моей тропой. Ходить туда после школы было всё труднее: расчищенная часть тропы была длиной почти две мили, и когда я добиралась до того места, где остановилась в последний раз, уже была пора возвращаться на ужин. Я не могла дождаться того дня, когда через три недели учебный год закончится и я смогу по-настоящему заняться тропой. Я уже начинала потихоньку сходить с ума. Мне казалось, что я никогда не закончу свои труды и буду обречена на неудачу.

Помидорная рассада окрепла и укоренились в поле и на наших грядках. А чтобы она лучше росла, я присыпала свою возле корней раздавленной яичной скорлупой. Именно так поступала тётя Джесси, чтобы отгонять от растений слизняков и улиток. Когда же появилась тля, я сварила секретный настой тёти Джесси: пюре из бархатцев, сигарет (за сараем, куда дядя Нейт тайком выходил покурить, всегда можно было найти несколько окурков) и луковой шелухи. Получившееся вонючее варево я разбрызгала на рассаду.

Я дважды видела Поука возле ручья, и он был не один. Он нашёл себе пару, и они вдвоём часто грелись на солнышке на старом бревне. Однажды мы с Беном увидели там дядю Нейта, он копал червей.

– Собрался на рыбалку? – спросил его Бен.

– Может быть.

Позже мы увидели Поука и его «милашку» на бревне, где они лакомились кучкой свежих червей.

Папа однажды сказал мне, что, когда Мэй была маленькой, кто-то подарил ей черепаху. Через несколько недель черепаха ей надоела, и тогда о ней стала заботиться тётя Джесси, кормить её малиной и червяками. Когда дело шло к зиме и черепаха перестала есть, тётя Джесси положила её в коробку и засунула в свой шкаф, а по весне снова вытащила её оттуда.

– Она была жива? – спросила я.

– Конечно, жива. Жива и всё время порывалась уползти.

– И что с ней стало?

– Тётя Джесси решила, что черепахе одиноко, и отнесла её к ручью.

– Она навещала её? – спросила я.

– Почти каждый день. Приносила ей малину и червей.

* * *

Сверчок обосновался на дереве за окном моей спальни и почти каждую ночь сообщал мне температуру. А щенок… в общем, щенка не стало.