Гула Камакри. Легенда о проклятом таборе - Юлия Линде

Главное, чтобы не пытали. Боль в междумирье существует совершенно точно.

– Хочешь знать, что мне нужно? – не дожидаясь ответа, Стантич продолжил: – Мне нужно золото Гулы, которое ты ещё не успела вернуть нивашам. Оно не сделает меня живым, но может превратить в такого же человека междумирья, как люди из табора Гулы.

– У меня сейчас нет золота, – сказала Анна. – Я уже отдала его нивашам.

– Врёшь. Оно ещё осталось в мире живых. Недавно я вышел к реке. Было так тихо, что я слышал, о чём говорили под водой ниваши. Ты должна отдать мне то, что осталось. Я достаточно страдал с этими мертвецами. Я хочу вернуться к своим. Они должны меня простить. Да, золото я искал не для табора, а для себя. Я хотел богатства, хотел уехать в город и до конца жизни не трудиться и жить в своё удовольствие. Но этого хотел едва ли не каждый цыган, даже если делал вид, что его не интересует золото Гулы. Я оказался самым расторопным. Не жди, что я буду оправдываться. Мне нужно прощение табора. Я хочу стать человеком. Я был мертвецом много столетий. Этого наказания, по-твоему, мало?

Анна промолчала.

– Спрашивай. Почему ты не спрашиваешь? В следующий раз, когда ты окажешься здесь, я найду тебя. И ты отдашь золото. Можешь не всё, мне будет достаточно небольшого куска цепочки или одной монеты с мониста. Я знаю и это – золотое яйцо переплавили в монисто и серьги. Серьги ты уже по глупости продала, ряд мониста тоже. А теперь ты отправишься туда, откуда пришла. Видишь котёл? Залезай. Сбоку есть лестница.

– Нет, – ответила Анна. – Никуда я не полезу. Я знаю, что могу превратиться в мулли. Если честно, не очень хочется.

– Ерунда. В мулли могут превратиться мёртвые, а ты живая. На тебе к тому же рубашка королевы кешалий.

– Лучше отпустите меня. Выведите из пещеры, и я попробую сама найти способ вернуться. Извините.

– Другого способа нет. Тебя привела чириклия-жумгалия, она не ошибается. В мир живых тебя должна вернуть кипящая роса. Ныряй!

– Нет, я не буду нырять! Пожалуйста, отпустите меня. Одну монету мне не жалко, правда. Я принесу. Вам же будет хуже, если я сварюсь заживо.

– Подумай, зачем мне тебя губить? Мне нужно, чтобы ты вернулась.

Он схватил Анну, сжался в комок, резко выпрямился, вытолкнув её, и отскочил, как огромная резинка.

Анна, которой выстрелили, как из рогатки, ударилась о сталагнат и упала в котёл. Вода бурлила, как в джакузи, но была ледяной.

Остро пахло сухой мятой.

Начался град, точно на небе порвался невидимый мешок с круглым рисом. Град сгустился и посыпал сплошной стеной. Несколько секунд – и из него появилась белая, точно пенопластовая, фигура. На моих глазах она стала цветной и превратилась в Анну. Живую и насквозь мокрую.

– Сдуреть. Ну и как? – спросил я.

– Домой пошли. Никак. Потом.

Я заметил, что она сломала каблук.

Град не прекращался до ночи.

Эксперименты с превращением в другого человека Анна решила начать с Василия. Я пытался уговорить её превратиться для начала в кого-нибудь из училок, в математичку например, но, если Анну переклинило, переубеждать бесполезно. Сдался ей этот Василий! К тому же на занятиях в бассейне он без вещей, а для превращения нужна вещь. Анна вспомнила, что у него возле кабинета-каморки всегда сушатся ласты. Однако в ластах его никто из наших никогда не видел. Непонятно, зачем они ему вообще. Может, тренируется, когда в бассейне никого нет. Или с другой группой занимается.

– Рамиль, я не выяснила, куда пропадает тот, в кого я превращаюсь, – сказала вдруг Анна. – И куда я сама денусь.

Я задумался. Анна опять заморочилась.

– Ты попробуй давай, там разберёшься, – ответил я. – Чего теперь думать? Надо проверить.

– Допустим, я никуда не пропаду, а стану Василием. – Анна забрала у меня свой рюкзак. – А Василий? Куда денется моё тело, когда я окажусь в теле Василия? У меня будет моё сознание или сознание Василия? Если моё, то куда денется сознание Василия? Что он будет чувствовать? Или он станет мной?

– Много лишних вопросов. Если что-то пойдёт не так, вернёшься. Решила в своего Василия превращаться – ну и превращайся. Главное, чтобы тебя опять не надурили твои ниваши.

– Я хотя бы его узнаю… изнутри.

В бассейн мы ходим уже четыре года. Все эти четыре года Анна тайно влюблена в Василия. Удивительное постоянство. За это время мне нравились шесть девчонок. Сейчас я уже пару раз встречался с седьмой.

Анну это бесит, но не потому, что она ревнует. Я для неё нечто среднее между домашним животным и личным психологом. Как это я надумал тратить время на кого-то ещё? Неважно, девушка это или парень. (Например, Никита, с которым мы в игровой зоне рядом с фуд-кортом часами можем тупить в одну игру.) У Анны, кроме меня, близких друзей не наблюдается. Иногда она болтает на переменах с Ясминой, но за стены школы эта дружба не просачивается. Миллион раз говорил Анне, что пора вылезать из кокона и начинать общаться с миром. Василия нашего она наверняка выбрала потому, что он идеальный объект для созерцания. Никакие романы с ним в принципе невозможны. Любовь на расстоянии – отличный вариант для интроверта и социофоба.

Про Василия мы мало что знаем. Четыре года назад, когда мы пришли в секцию, он был студентом-первокурсником, а сейчас вроде бы заканчивает Лесгафта. Мастер спорта. В каморке у него стоят какие-то кубки и висит связка медалей. Анна пыталась за ним следить и выяснила, что Василий живёт в коммуналке на Литейном, где-то возле метро «Чернышевская». Питается водой Aquarium и яблоками, а также варёной курой с гречей. Всё это он приносит с собой в прозрачных контейнерах. Иногда покупает на улице мороженое. Всё.

Зачем он из центра мотается к нам на край земли в Купчино, неясно. Возможно, именно Купчино – истинный центр Питера.

Вчера было Восьмое марта. Праздник выпал на понедельник, мы получили три выходных подряд – отлично! – и поехали с родителями на нашу дачу в Вырицу. На шашлыки. Вернулась зима, намело снега, но открытию шашлычного сезона снег и мороз не помешали. В этом году на Восьмое марта началась Масленица, так что праздник два в одном, и шашлыки мы заворачивали в блины.

Анна терпеть не может Восьмое марта, хотя в детстве любила. Последние года два на неё в этот день что-то накатывает, она начинает зудеть про Розу Люксембург и права женщин, просит не дарить ей подарки и не поздравлять, сама никого не поздравляет, требует установить вместо Двадцать третьего февраля и Восьмого марта какой-то День человека, даже в соцсетях постит свои мрачные картинки про этот день. В этом году всё то же самое. Анна сидела на чердаке (там тепло и вполне можно жить на раскладушке) и рисовала чёрной и белой гуашью очередной плакат Дня человека. Потом записала зловещий танец с этим плакатом под зловещую песню и выложила в соцсети.