Нечто в воде - Кэтрин Стэдмен

я когда-то с ним чувствовала, оказалось ложью. Выхода нет. Он отнял у меня нашу совместную жизнь. Теперь собирается отнять и остальное. Это сейчас не так важно, но у него есть доступ к нашему швейцарскому счету. Я уже много дней его не проверяла. Марк вполне мог снять оттуда деньги и перевести на другой. На тот, куда только что были перечислены два миллиона евро.

А что он делал вчера в Нью-Йорке? Флешку не взял, значит, планировать обмен с русскими не мог. Искал новое место? Чтобы начать новую жизнь? Я задумываюсь, чем он на самом деле занимался последние три недели.

Ответа у меня нет. Следовало поступать осмотрительнее. Нельзя быть такой доверчивой. Поздно. Марк исчезнет, а я останусь одна в пустом доме, который не могу себе позволить. Возможно, он даже решит убить меня. Чтобы не оставлять незаконченных дел. Как долго он все это планировал?

– Теперь координаты.

Неловкая тишина.

Вдалеке кричит птица.

– Какие координаты? – хмурится Марк.

Ага, он понятия не имеет, о чем говорит этот человек. Мне хочется злорадно рассмеяться. Он не знает, что по условиям сделки нужны еще и координаты места крушения. Голосовое сообщение, которое пришло вчера утром, прослушала только я. Марку известно лишь о требовании вернуть флешку. Он не знает, о каких еще координатах говорит его спутник.

– Координаты места падения самолета, – отвечает мужчина и выжидающе смотрит на Марка.

Муж не знает координат. Записал их он, а запомнила я – на случай, если вдруг придется вернуться. Тогда это казалось мне важным: вдруг те люди кому-то были дороги. Бумаги с записями я сожгла в тот день, когда уничтожала все связанное со швейцарским счетом. Я единственная в мире знаю, где покоится утонувший самолет.

Марк совершил ошибку. Ему нечего ответить, он будет притворяться, блефовать. Я его знаю.

Обстановка накаляется. Долговязый начинает осознавать: что-то не так, Марк угрожает разрушить его планы.

Я задерживаю дыхание. Даже после всего случившегося мое сердце рвется спасать Марка, а разум кричит: «Заткнись на фиг!»

– Координаты самолета. Я просил сообщить координаты самолета. Где найдена эта флешка? Где фюзеляж? Нам нужно знать его местоположение, понятно?

Атмосфера сгущается, как перед грозой.

Марку больше нечего разыгрывать. Он не знает, где самолет. Он будет врать и выкручиваться.

– У меня больше нет координат. На данный момент уже нет. Могу дать примерное описание, где…

– Стоп! – рявкает незнакомец. – Молчать.

Марк умолкает на полуслове.

– Ты утверждал, что координаты у тебя, а теперь их вдруг нет. Как ты это объясняешь? Решил продать в другом месте? Надеюсь, ты понимаешь, что деньги перечислены за флешку и местоположение самолета. Выбрать что-то одно не получится. Либо ты сообщаешь мне точные координаты крушения самолета, либо у нас очень серьезная проблема.

Он смотрит Марку в глаза, показывая, что разгадал его игру.

Они стоят молча, напряжение нарастает, приближая неизбежную развязку.

В мгновение ока рука незнакомца ныряет в карман и возвращается с пистолетом. Меня это не удивляет: я с самого начала знала, что он вооружен. Поражает только стремительность, с какой разворачиваются события. Мужчина направляет пистолет на Марка. Тот застывает на месте.

Как жаль, что у меня больше нет пистолета. Он теперь у Патрика, где бы тот ни был.

Я машинально оглядываюсь, хотя знаю, вокруг ни души. А когда вновь перевожу взгляд на поляну, то замечаю, что Марк изменил положение: повернулся к противнику боком, а в руке держит пистолет. Мой пистолет, с серебристым скотчем на рукоятке. Он отнял мой «Глок» у Патрика? Конечно, нет! Это Марк послал ко мне Патрика. «Позаботился обо мне», как он выразился. Вот почему я не помешаю: он отправил ко мне Патрика. Внезапно за их спинами с шумом взлетает лесной голубь. После этого все катится как снежный ком с горы.

Вздрогнув от неожиданности, Марк неосознанно нажимает на спуск, потому что вновь удивленно вздрагивает, когда раздается оглушительный грохот выстрела. Я же говорила: у «Глока» нет предохранителя.

Его визави стреляет почти в ту же секунду. Без сомнения, это можно будет легко обозвать самообороной. Мол, Марк не попал в него только по счастливой случайности и он стрелял, чтобы спасти свою жизнь.

На груди у Марка распускается красный цветок: так быстро, что я пытаюсь убедить себя, будто мне это чудится. Муж спотыкается, вскидывает руку, хватаясь за дерево. Опирается на него всем весом, но колени подкашиваются, и в следующий миг он уже лежит на земле. У меня в ушах гремит эхо двух выстрелов.

Перед тем как подойти к вытянутой руке Марка, незнакомец внимательно осматривает деревья по периметру поляны. Он наклоняется. Муж стонет, его хриплое дыхание застывает облачками пара в холодном воздухе.

Незнакомец сует в карман «Глок». Мой «Глок»! Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не закричать.

Какую-то секунду он смотрит на Марка, затем стреляет еще раз ему в грудь. Тело нелепо дергается на ковре из прелых листьев.

Я не дышу. Даже не помню, когда перестала дышать. По листьям течет струйка крови, капающая из моей сжатой в кулак руки. Ногти впились в ладонь так сильно, что проткнули кожу. Стараюсь не шевелиться. Я не заплачу, не выдам себя. Я не умру с Марком.

Он бы за меня не умер.

Я вжимаюсь в прелые листья, зажмуриваю глаза и молюсь, чтобы все поскорее закончилось.

С поляны слышатся шорохи: незнакомец собирает свои вещи. Я прижимаю щеку к влажной земле и слышу неторопливые удаляющиеся шаги: он уходит, шурша листьями и хрустя ветками. На поляне воцаряется тишина.

Несколько минут, которые кажутся мне десятилетиями, я лежу неподвижно. Никого. Я медленно поднимаюсь. Он лежит в грязи, одетый в свой лучший костюм и пальто. Мой Марк. Возле бездыханного тела валяется мой рюкзак, унесенный Патриком. Странно, что я заметила его только сейчас. Ковыляю к Марку, испытывая крайне странное чувство. Не уверена, что смогу его описать. Моя любовь к нему никуда не делась. Я все бы отдала, чтобы вернуться в прошлое, хотя понимаю, что это невозможно. Подхожу к Марку – нерешительно, с опаской. Если он еще жив, то может меня убить. Замести следы. Нет, он лежит без движения. И это еще хуже.

Я сажусь на корточки и смотрю на красивое знакомое лицо, любимые волосы, губы, глаза. Та же теплая кожа. Я осторожно касаюсь его руки. Он не реагирует. Осмелев, склоняюсь к лицу. Приближаю щеку к его губам: зеркальное отражение жеста, который мы повторяли тысячи раз. Только теперь я не жду поцелуя, а пытаюсь услышать его дыхание. Наклоняю